Королевство гнева и тумана

Но риск не был напрасным.

— Малыш Ласэн к нам пожаловал, — промурлыкал Риз. — Неужели твоя достопочтенная матушка не научила тебя простым вещам? Когда женщина говорит «нет», это означает «нет», а не скрытое «да».

— Мерзавец, — заверещал Ласэн, стремительно приближаясь к нам, но не решаясь схватиться за оружие. — Грязный, шлюшный мерзавец.

Я зарычала.

Глаза Ласэна полоснули по мне.

— Фейра, в кого ты превратилась? — с тихим ужасом спросил он.

— Настоятельно советую больше никогда меня не искать, — сказала я, подражая тону Риза.

— Тамлин никогда не перестанет тебя искать и не перестанет ждать твоего возвращения домой.

Слова ударили меня ниже пояса — скорее всего, на то и были рассчитаны. Видимо, это отразилось и на моем лице. Ласэн продолжал напирать:

— Что он с тобой сделал? Неужели он завладел твоим разумом и…

— Довольно, — перебил его Риз, с изящной небрежностью наклоняя голову. — Нам с Фейрой некогда тратить время на тебя и твоих молодцов. Отправляйся восвояси, пока я не отправил ваши головы моему давнему другу в качестве напоминания о том, какая участь ждет прихвостней Двора весны, когда они вторгаются в мои земли.

Отвратительно холодные струи дождя текли по моей спине, попадали за шиворот. Лицо Ласэна сделалось мертвенно-бледным.

— Фейра, погуляла, и будет, — сказал он. — Пора возвращаться домой.

— Я не заигравшийся ребенок, которого загоняют со двора, — процедила я сквозь зубы.

Я поражалась дерзости, а может, и глупости Ласэна. Или он… они все действительно видели во мне маленькую девчонку, которая должна поминутно спрашивать разрешения у взрослых, поминутно оправдываться и объяснять свои поступки?

— Думай, что́ говоришь, Ласэн, — лениво предостерег его Риз.

— Фейра, мы же тебе не враги, — взмолился Ласэн. — После тебя у нас все пошло кувырком. Ианта совсем отбилась от рук. Но ведь ты же не отказалась…

— Это ты отказался, — прошептала я.

Теперь даже Риз замер.

— Ты отказался от дружбы со мной, — уже громче продолжала я. — Ты был моим другом, но выбрал его. Выбрал повиновение ему, даже когда видел, как его правила и приказы отражаются на мне. Даже когда я день за днем чахла в клетке.

— Ты не представляешь, какими зыбкими и взрывоопасными были первые месяцы, — взвился Ласэн. — Нам требовалось показать свое единство, умение подчиняться приказам, а на меня была возложена обязанность служить примером для остальных придворных.