Королева брильянтов

Что ей теперь городовой!

Катков хоть и готовился, чуть занервничал, когда увидел входящую. Тем не менее поклонился с дежурной улыбкой. И пожелал доброго вечера.

– Простите, немного опоздала, – сказала Агата, подходя к прилавку.

– Понимаем-с. А у нас все готово.

– Ничего не нужно, – Агата подняла вуаль. – Раздумала продавать перстень, хочу забрать.

Приказчик источал чистую вежливость.

– Прощения просим, никак невозможно-с!

– Почему невозможно? Просто верните перстень.

– Его уже нет.

За надежной улыбкой Каткова Агата не могла понять, что происходит.

– Куда же он делся?

– Никуда не делся. Продан уже.

– Как продан? – спросила Агата, не готовая к такому повороту.

– Да вам, мадам, какая печаль? Деньги сейчас изволите получить триста рубчиков.

– Не нужны мне ваши деньги, верните перстень! – она хлопнула ладонью по прилавку, но тут же сменила тон: – Будьте так добры, господин приказчик. Или нужно заплатить за хранение вещи.

– Так мы бы с радостью! Так ведь у нас ломбард! Сразу на витрину ставим.

– Кому продали перстень?

– Да кто же его знает! – Катков развел руками. – Нам имена без надобности. Расчет извольте получить.

Агата не ответила, пребывая в раздумьях.

Между тем Катков отсчитал десяток красных купюр. Одна показалась сомнительной. Пробурчав, он побежал к двери, выставил бумажку на мороз и посмотрел на нее под ярким светом лампы, расположенной у порога.

– Все в полном порядке, прошу пересчитать…

К стопке ассигнаций Агата не прикоснулась. Она не знала, что теперь делать. На звякнувший колокольчик не обратила внимания. И только когда приказчик резко попятился, поняла, что происходит неладное. Она обернулась. Дорогу преграждала пара городовых, смотревших без снисхождения.

– В чем дело? – строго спросила Агата.

– Извольте проследовать в участок, – ответил тот, что повыше.

Она еще старалась выиграть время, надеясь на какое-то чудо.

– По какому праву?"

"– Там разберутся.

– Я… Я работаю на сыскную полицию! – сама не ожидая от себя такого, выпалила Агата.

Городовые усмехнулись:

– Оно и видно.

– Вы не смеете… Не смеете меня задерживать… Я помогаю самому господину Пушкину!

– Он предупредил, что врать будете, – сказал городовой, мягко беря ее за локоть.

Привычка оказалась сильнее.