Королева брильянтов

– Господин ротмистр, быть может, снимете браслеты? – спросил Пушкин.

– Так надежнее, – последовал ответ. – Заводите.

– Думаю, браслеты придется снять.

Выучка у жандарма была отменная. Без дальнейших обсуждений отвел край пальто и взялся за рукоять револьвера.

– Это что за фокусы, Пушкин?

– Никаких фокусов, ротмистр. Вам следует немедленно освободить эту даму.

Револьвер выскользнул из кобуры, боек взведен. Ствол оружия пока еще смотрел в натоптанный снег.

– Без глупостей, Пушкин. Стреляю без предупреждения. Приказываю завести арестованную в карету.

– У себя в столице командуйте, ротмистр, – сказал Пушкин.

Нарочно медленно, чтобы разгоряченный жандарм не испугался резкого движения и не открыл огонь, Пушкин засунул руку в карман пальто, затем протянул сложенный лист.

– Прошу ознакомиться, ротмистр.

Дитц недоверчиво смотрел на документ. Колебался, не зная, как поступить. Все еще держа револьвер, сделал шаг и выдернул лист, как будто тот мог его укусить. Встряхнув, раскрыл.

Под грифом Московского жандармского корпуса находилась справка, в которой сообщалось, что означенная Керн Агата является секретным агентом, действующим по поручению жандармского корпуса, а также имеет все полномочия осуществлять любые действия, необходимые для выполнения означенных поручений во всех городах Российской империи.

Листок дрожал на ледяном ветерке. Дитц никак не мог его отпустить. И не шевелился. Как будто превратился в морозную статую. Жандармы вообще не терпят, когда их делают дураками. А петербургские в особенности. Дитц подумать не мог, что найдется сила, которая вырвет у него жертву. Как вдруг она оказалась секретным агентом! Выходит, почти коллега. Любые ее действия могут быть оправданы секретной необходимостью.

Пушкин забрал справку и напомнил, что браслеты до сих пор не сняты. Покорно открыв замок, Дитц сунул бесполезные железки в карман пальто.

– Господин ротмистр, карета может отвезти вас на Николаевский вокзал, – вежливо сказал Пушкин.

– Благодарю, сам доберусь, – глухо ответил Дитц.

– Всегда рады видеть в Москве.

Что творилось в голове ротмистра, проверять не следовало.