Королева брильянтов

– Не вздумай выгораживать, – сказал Лелюхин, подозрительно глянув на посетителя адресного стола, который подошел слишком близко. – Ей ничем уже не поможешь, а свою шею на плаху класть незачем. Не наделай глупостей, Лёшенька, возьми чувства в узду. Отправляйся куда-нибудь подальше до вечера, а там и буря утихнет.

Трудно было понять, какие мысли носились в голове Пушкина. Он сидел спокойно, даже немного расслабленно, разглядывая колени. Лелюхин замолчал и не донимал разговором. Пауза была долгой и тягучей. Редкие посетители шелестели страницами адресного каталога; прошел чиновник с делом, кивнув Лелюхину и удивившись странному виду чиновника сыска; спустился секретарь канцелярии, помахал знакомым лицам.

– Благодарю за помощь, Василий Яковлевич, – сказал он, застегивая пуговицы пальто.

– Вот и правильно, вот и молодец, найди себе чем заняться хоть до завтра.

Пушкин развернулся и быстро пошел к выходу.

Лелюхин сделал больше, чем сделал бы на его месте любой чиновник. Но на душе у него было тухло и муторно. Плохие, ой плохие делишки случились.

Отойдя подальше, на Тверскую, Пушкин поймал пролетку и приказал ехать к Петровским воротам. Извозчик понял, что пассажиру нужно здание Петровских казарм, известное и не любимое всей Москвой. Здание, которое старались обходить стороной.

Пушкин вошел в приземистый дом, двухэтажный и растянутый. Швейцар доложил, что ротмистр Фон-Эссен находится на дежурстве. Никто не спросил у Пушкина цель его визита, кто он вообще такой, откуда пожаловал, нет ли у него снаряженной бомбы и что именно он собирается делать в цитадели политической полиции.

Дежурный офицер Фон-Эссен сидел в караульной – небольшой комнате с широкими прямыми окнами, выходящими на улицу. Он делал записи в деле, которое благоразумно прикрыл, когда вошел посетитель. Пушкину обрадовался искренне, вышел из-за стола и по-дружески обнял. Теплые отношения чиновника сыска с жандармом имели самое прозаическое объяснение. Пушкина с Фон-Эссеном сдружила математика.