Королева брильянтов

– Добрый день, – сказала Агата с мягкой улыбкой, от которой у приказчика нехорошо похолодело под сердцем. Он даже забыл поклониться. – Вы мне не рады?

Был ли он рад? Катков был сбит с толку. В голове его метались и путались разнообразные мысли. Если она сбежала из полиции, то зачем сюда заявилась: уж не мстить ли? Не хочет ли пырнуть ножиком? Прятаться под прилавок, звать городовых или спасаться сломя голову? А если не хочет мстить, зачем пришла? А если не сбежала, то что же тогда получается? Спасения от вопросов не было, он утопал все глубже.

"– От чего же-с, мы всем гостям рады-с, – наконец кое-как выдавил Катков и мучительно улыбнулся.

– У вас в Москве все время это повторяют, – ответила она, при этом не сводила с его лица упрямого взгляда.

Что делать дальше, Катков решительно не знал.

– Чего изволите-с?

– Почему не спросите, как я тут оказалась?

Именно этого Каткову хотелось больше всего.

– Как вам будет угодно-с…

– Дело в том любезный… Как вас по батюшке?

– Павел Егорович, – с некоторым достоинством ответил он.

– Так вот, Павел Егорович, – Агата вдруг запнулась. – Постойте, о чем это я? Совсем забыла спросить: вы умеете хранить тайны?

Чего-чего, а уж этого добра у приказчика имелось сколько угодно. Весь ломбард тайнами набит.

– Можете не сомневаться, – гордо ответил он и подбоченился. Барышня все больше нравилась, такая притягательная, что глаз не оторвать, так и тянет как магнит.

– Я вам верю. – Агата улыбнулась так проникновенно, будто для него одного. Катков вспомнил, что мужчина он видный и заманчивый.

– Вот здесь умрут! – и легонько стукнул кулачком в грудь.

– Да вы рыцарь, Павел Егорович, как я сразу не приметила!

Слова были слаще мёда и патоки. Катков не заметил, как мозги его окончательно размягчились.

– Все, чем могу служить, – сообщил он.

– Как это мило. Вы просто чудесный, неповторимый, замечательный человек.

Только прилавок сдержал Каткова, чтобы не упасть к ее ногам или стиснуть в объятьях. Лучше женщины в своей скучной жизни он не встречал. Ради очаровательной, почти незнакомой дамы он готов был на все, что угодно, пусть приказывает. Он даже забыл, что вчера вечером помогал ее арестовать.

– А вы… А вы… – он не мог найти достойных эпитетов.