Контрактор. Книга 2

За последние полвека появилось очень много частного бизнеса, настоящие конгломераты, которыми управляют простолюдины без всяких титулов и привилегий.

— Решать всё равно государю, — поставила точку в этом споре Надя и с важным видом забралась мне на колени. К этому моменту девушка уже была сильно подвыпившей, что не удивительно. Я уже давно заметил, что она сразу слишком налегает на выпивку, приходилось её останавливать и подменивать выпивку соком, а то она уснет прямо на столе.

И видимо, это стало моей главной ошибкой.

Очень быстро я понял, что лучше бы она мирно посапывала за столом, а потом я бы просто отнес её в машину, и мы бы двинули обратно. Сам-то я был практически трезв. Из-за долгой жизни в местах, где сам воздух ядовит, у меня выработался довольно сильный иммунитет к ядам и токсинам, отчего даже для малейшего опьянения мне надо выпить столько, что простой человек откинет копыта. Ну либо пить особые напитки, какие, например, бывают в «Перекрестке» и рассчитаны на богов и полубогов."

"А ошибка заключалась в том, что Наде сильно наскучили эти околополитические разговоры про законы и суды, и она начала наглейшим образом ко мне приставать.

То за мочку уха укусить попробует, то поцеловать, то мою руку себе на грудь положит. Я её пытался немного охладить или отвлечь, но в конечном итоге этого хватало на пару минут, после чего она принималась за старое.

Мужчины понимающе усмехались и старались делать вид, что этого не замечают, и все же перед ними мне было немного стыдно, а завтра будет стыдно самой Наде.

Но критический момент, когда я понял, что нужно что-то делать, настал тогда, когда девушка ухитрилась втихаря засунуть мне руку в штаны через карман с вполне очевидной целью.

— Парни, вы нас просите, Наде немного поплохело, — сказал я, взял её за руку и повел в уборную. Она вначале не поняла, чего это я, но когда мы закрылись, сообразила и набросилась на меня словно тигрица. Следующие минут двадцать, ну может чуть больше, я помогал Наде выпустить пар, затыкая рот, чтобы не слишком шумела.

Она в ответ кусалась, и довольно сильно, зато после расплылась в блаженной улыбке и вообще стала ласковой словно кошка.

Когда мы вернулись в зал, он висела у меня на плече, мечтательно помуркивая. А тем временем Павел блеванул прямо на пол, чем вызвал сильное негодования у бармена.

— Что происходит? — спросил я у посеревшего Сергея.

— Твой друг рассказал таки ту историю…

Я посмотрел на расплывшегося в довольной улыбке Санти и вздохнул.