Комплекс хорошей девочки

Глава сорок первая

КУПЕРЯ мельком вижу Мак сквозь пламя костра – мимолетный яростный взгляд, – а затем волна пива ударяет меня в лицо.

– Мудак!

Меня охватывает замешательство. Отшатнувшись от костра, я несколько раз моргаю, вытирая предплечьем пиво с лица. Затем моргаю еще раз, и Мак оказывается прямо передо мной, держа в руке пустой красный стаканчик. Пока все наши друзья стоят и смотрят на нас, я изо всех сил пытаюсь понять, что, черт возьми, происходит.

– Лживый кусок дерьма, – выплевывает она, кипя от злости.

Эван пытается подойти к ней.

– Воу, это что такое было?

– Нет уж, и ты иди на хрен. – Она тычет в него пальцем. – Ты солгал мне. Вы оба.

За ее плечом я замечаю Алану, пробирающуюся сквозь толпу, за ней следует Хайди. Алана выглядит виноватой. У Хайди бесстрастное выражение лица.

Но в глазах Мак – осознание предательства.

И тут до меня доходит. Когда вижу ее лицо, то будто начинаю падать в бездну. Это похоже на ту секунду, когда сердце замирает и мы застываем от всепоглощающего ужаса перед падением, потому что знаем: это будет больно.

– Мак, я могу объяснить, – начинаю я.

– Ты использовал меня! – кричит она.

Ее рука вытягивается вперед, и пустой стакан отскакивает от моей груди. Ошеломленная публика молчит, отступая к противоположной стороне костра.

– Все было ради мести. – Она несколько раз качает головой, смущение в ее глазах сменяется яростью и разочарованием.

Я думаю о той первой ночи, когда подошел к ней, о том, как меня раздражала необходимость изображать интерес к какому-то заносчивому клону.

Что она вообще во мне увидела, раз это зашло так далеко?

– Все с этого началось, – признаюсь я. У меня есть всего несколько секунд перед тем, как она сбежит отсюда и никогда больше со мной не заговорит. Поэтому я отбрасываю все вранье и выкладываю правду на стол. – Да, я отыскал тебя, потому что хотел отомстить ему. Я был глуп и взбешен.

И самые тяжелые тоже. Она пережила их вместе со мной. Несмотря на все, что я делал. Я вылил на эту девчонку больше дерьма, чем она могла выдержать, и все же она нашла способ полюбить меня, вопреки всему. Конечно, я бы все испортил. Как я мог думать иначе?

Но, черт возьми, мысль о потере Маккензи больнее, чем я мог себе представить.