Комплекс хорошей девочки

Купер прикидывает размер ели.

– Думаешь, сможем протащить ее через дверь?

– Можно попробовать через заднюю, – отвечает Эван. – А вообще, больно она высокая. Придется проделать дыру в потолке.

Я улыбаюсь.

– Она того стоит.

Я всегда была поклонницей больших елей, хотя мне никогда не разрешали выбирать их себе самостоятельно. На моих родителей работали люди для таких вещей. Каждый декабрь приезжал грузовик с закрытым кузовом и разгружал декорации, будто для торгового центра. Огромное идеальное дерево для гостиной, поменьше – практически для любой другой жилой зоны в доме.

И все же, несмотря на это, я немного расстроена оттого, что не увижу родителей на праздниках. Мы по-прежнему едва разговариваем, однако отец соизволил заехать, но только для того, чтобы заставить меня подписать рождественские открытки. Вероятно, эти открытки потом отправятся в больницы и благотворительные организации, принадлежащие избирательному округу моего отца, как подтверждение идеальности семьи Кэбот, так сильно заботящихся о человечестве.

Вечером после ужина наша троица находит на чердаке украшения и гирлянды, похороненные под тоннами застарелой пыли.

– Кажется, мы не украшали дом к Рождеству сколько? – спрашивает Купер брата, пока мы тащим коробки в гостиную. – Три, четыре года?

– Серьезно? – Я ставлю коробку на пол и сажусь перед елью.

Эван открывает коробку, полную спутанных гирлянд.

– Примерно так.

– Это так печально.

Ненастоящее Рождество лучше, чем никакого.

– Мы никогда особо не отмечали праздники, – пожимает Купер плечами. – Иногда мы бываем у Леви по таким случаям. Обычно это День Благодарения, потому что каждое Рождество они уезжают повидать семью Тима в Мэне.

– Тима? – непонимающе переспрашиваю я.

– Это муж Леви, – отвечает Эван.

– Партнер, – поправляет Купер. – Не думаю, что они на самом деле женаты.