Комплекс хорошей девочки

Она сильнее этого. – Если ты желаешь этого достаточно сильно, борись. Набей шишек. Что самое худшее, что они могут сделать? Лишат наследства? Если ты будешь с ними честна насчет того, как тебе это важно, и они все же не поддержат тебя, ты действительно будешь по ним скучать?

Маккензи издает тихий вздох.

– Честно? Иногда я задаюсь вопросом, любят ли они меня вообще. Большую часть времени я всего лишь реквизит или фигура на доске в их большой политической игре. Я для них как материал, из которого они лепят, что хотят.

– Я бы рассказал тебе кучу отстойных семейных историй, – говорю я ей. – Так что я понимаю. Это не одно и то же, но поверь мне, я знаю, что такое чувство одиночества. И когда тебя не любят. Постоянно пытаешься заполнить эту пустоту хоть чем-то, чем угодно. Я уже почти готов простить отца за то, что он был злобным ублюдком, представляешь? У него была зависимость. Все, к чему он прикасался, превращалось в дерьмо. И в конце концов это его убило. Я даже не расстроился по этому поводу. Все, что у нас тогда оставалось, – это наша мать.

Черт.

Я никогда не говорил эти слова вслух.

Меня пугает, как много Мак из меня вытаскивает. Как сильно я хочу, чтобы она узнала меня. Ужасно, что я не чувствую контроля над своим сердцем, которое стремится к ней.

– Эй, – она берет мою руку, и я понимаю, что сделал бы все ради этой девушки, – давай заключим пакт: мы не позволим друг другу превратиться в наших родителей. Дружеский кодекс никогда не подводит.

– Идет. – Это так старомодно, что я едва сдерживаю смех. – Ну, а если серьезно, не упусти этот момент. Если сердце говорит тебе следовать за чем-то – дерзай. Не позволяй никому сдерживать себя, потому что жизнь чертовски коротка.

– Тебе стоит напечатать это на футболке.

Дейзи возвращается, бегая вокруг ног Мак. Думаю, наша малышка, наконец, нагулялась. Я пристегиваю поводок обратно, пока мы с Маккензи усаживаемся на песок. Между нами воцаряется уютная тишина. Я не понимаю, как ей удается вселять в меня в равной степени хаос и покой. Иногда, когда мы ссоримся, мне хочется ее придушить.