Конец света отменяется

На последней ступеньке Вадька присел на корточки и провел пальцем по темной плитке площадки.

– Пол мыли, – заметила Мурка.

– Вот именно, – подтвердил Вадька. – Везде грязюка, а здесь аж до скрипа выдраили. Как будто…

– Пытались что-то скрыть? – спросила Кисонька.

Не отвечая, парень еще раз внимательно поглядел на отгораживающие площадку перила: там, где недавно стоял холодильник, остался прямоугольник потемневшего линолеума. Вадька задумчиво уставился в закрытые двери отключенного лифта, повернулся и побежал вниз по ступенькам.

– Вадька! – мама лежала на кровати, Катька устроилась в головах, Сева – в ногах, а Евлампий Харлампиевич караулил тапочки.

Тот бухнулся на колени перед неработающим холодильником и вцепился в шнур, который сам еще вчера (и снова – только вчера!) обматывал изолентой.

– Не работает… Все скисло, – пробормотала мама и вдруг заплакала, будто это и было самое большое горе. – Целую ночь жарила… пекла… что за поездка такая…

Катька торопливо налила ей минералки, поморщилась – теплая! Мама пила, постукивая зубами о край стакана:

– Что за поездка…

Вадька отпустил шнур, вскочил и властно бросил:

– Катька, Сева – со мной! – и, прежде чем мама успела возразить, так же властно объявил: – Мы сейчас вернемся! Харли, ты – здесь! – и вылетел за дверь.

Вадька вихрем ворвался в их с Севой комнату, швырнул нож на тумбочку, плюхнулся на кровать и закрыл лицо руками.

– Ты зачем нас от Мотьки уволок? Я собиралась придурку башку отвернуть! Додумался: ночью на пляже на нас шпану натравил, днем – мужика с ножиком!

– Какая еще шпана ночью на пляже? – вычленила главное Катька.

Близняшки смутились.

– Ну-у-у, мы хотели вам рассказать, только не успели, ваша мама все время рядом…

– Неважно, – глухо сказал Вадька и устало потер лицо ладонями. – Потом расскажете.

– Ты думаешь, это все – не случайно? – недоверчиво переспросила Мурка. – Нас пытались убить?

– Так какие брусочки с проводочками вы нашли в чемоданчике? – вместо ответа спросил Вадька и посмотрел сперва на Катьку, потом на Кисоньку.

– Ага, значит, это все-таки была взрывчатка! – азартно заключила малая.

На щеках у Севы вспыхнул горячечный румянец. Он уже все понял.