Конец света отменяется

В мельтешении и кружении Катька успела заметить маму, особенно бледную на фоне ярко-красной кирпичной стенки туалета.

– Катя! – пронзительно кричала та.

Человек перехватил нож и ударил назад, целясь в повисшую на спине девчонку.

«Сейчас меня наколют, как бабочку!» – подумала она.

Огромная, яркая, пестрая бабочка взмахнула цветными крылышками и кинулась на нож. Раздался громкий стук и крик боли, и Катька поняла, что никакая это не бабочка – это развеваются пестрые края сложенного пляжного зонта!

Мокрый песок обрушился с зонта на голову нападавшего.

– Катька, в сторону! – крикнула орудующая пляжным зонтом Кисонька.

Девочка отцепилась от противника и кубарем выкатилась из драки. Перед ней мелькали ноги – толстые, словно подбитые ватой ноги в кроссовках и спортивных штанах и тонкие голые девчоночьи ноги в пляжных «вьетнамках», две пары.

Бац! Кисонька ударила ногой – разболтанная «вьетнамка» полетела в физиономию нападавшего, хлестнула по стеклу плавательной маски. Противник отпрянул, и тут же полноценный удар босой ногой в живот догнал его. Каким образом Мурка оказалась у врага за спиной, Катька не поняла, но она была там, и удар под зад швырнул противника навстречу Кисоньке… грудью прямо на выставленный, как копье, пляжный зонт!

– Уп! – короткий то ли вопль, то ли свист, как из проколотой резиновой груши, вырвался у нападавшего.

Мурка нырнула в туалет и попыталась вытащить оттуда непрерывно вопящую Надежду Петровну.

– Идемте, ну пойдемте же… Катька, помоги, она меня не слышит!

Конечно, мама ничего не слышала – мало того что вопила сама, так еще и новый пронзительный вопль взвился над дракой.

– Вы что тут делаете? – Необъятных размеров тетка, что восседала в шезлонге под тополем, воздвиглась на ведущей к туалетам дорожке.