Конец света отменяется

Пусть открывают своим ключом и ставят! Только деньги и документы надо перенести в другую комнату. На всякий случай, – и она вышла.

– Взрослым, значит, можно не уважать других взрослых. Например, подозревать, что они могут нас обворовать, – пробормотала Кисонька.

– Ну ты и дала, офигеть можно! – хмыкнула Катька. – Ты ж у нас как раз воспитанная!

– И не говори, Катюша, я сама от себя в шоке, – слабым голосом выдохнула Кисонька.

– Достали мою сестрицу! – ухмыльнулась Мурка и торжественно провозгласила: – Люди, будьте добры к окружающим, иначе они могут так на вас разозлиться, что вы костей не соберете!

– Вы из-за меня с мамой поссорились? – Кисонька виновато поглядела на Катьку с Вадькой.

– Мы не поссорились, – усмехнулся Вадька. – Мы доказали твою точку зрения своими непробиваемыми аргументами. Безопасность ребенка называется. Двух детей. – Он покосился на Катьку. – Хотя, что касается нашей мелкой, тут скорее надо думать про безопасность от ребенка…

Катька кинула в брата подушкой.

– Мы на пляж пойдем или будем весь день с Мотиным семейством воевать?

– Да мы и так почти весь день… – Вадька поглядел в окно, потом на часы и торопливо вышел вместе с Севой.

– Вы идете? – позвала из коридора Надежда Петровна.

– Бежим! – откликнулась Кисонька и заметалась по комнате. Вадькина мама и так глядит на нее как на монстра, а ей это совсем не нравится. Теперь надо вести себя тише воды ниже травы, то есть ниже песка на пляже. А еще лучше закопаться в него и не отсвечивать, пока все хоть чуть-чуть не забудется.

– Будем надеяться, что Мотина мама наделала в штаны раз и навсегда! – натягивая шорты, насмешливо сказала Мурка. – Потому что накинуться на нее второй раз ты не сможешь. Да и я, наверное, не смогу. Хотя Мотина мама такая заводная женщина, на нее только глянешь – и уже так завелся, что убивать охота!

Глава 11

Не возжелай холодильника ближнего своего

Девчонки выскочили в коридор.

– Пойдемте! – скомандовала она, стараясь за бодрым тоном спрятать малоприятные ощущения.

«Каникулы начались хуже некуда», – подумала Кисонька, распахивая дверь на площадку.