Конец света отменяется

Кисонька выбралась из кресла – за четыре с половиной часа пути оно так прилипло к спине и ниже, что уже воспринималось как часть организма. Очень болезненная часть. Могли бы доехать и быстрее, если бы Надежда Петровна не бдила над спидометром. Чемоданы уже стояли у входа в пансионат под охраной Евлампия Харлампиевича. Мурка с Севой волокли свои рюкзаки, Вадька – ноутбук. Осталось только подхватить сумку с едой.

– Через неделю на этом самом месте! – весело крикнул Володя, и автомобиль начал сдавать назад, выкатываясь за ворота.

– Ну что засмущались – пошли, – скомандовала Надежда Петровна, хватаясь за ручку багажа. Катька с Вадькой навалились с двух сторон, и чемодан решительно вдвинулся в холл, прокладывая дорогу остальным.

– Чтоб ноги вашей не было в моем пансионате! Убирайтесь отсюда вон, вон!

Крик обрушился как тяжеленная бронзовая люстра на голову. Ребята замерли на пороге – переход с яркого солнца в полутемный холл на миг ослепил всех, заставляя по-совиному хлопать веками, разгоняя плывущие перед глазами разноцветные пятна.

– Ничего не получите – ни комнаты, ни кровати, даже стула не дам! – Новый крик всколыхнул полумрак.

Первой сквозь цветные пятна перед глазами проступила женщина – наверное, потому, что она была такая же немолодая, серая и большая, как ее владения. Несмотря на жару, крупные плечи и еще более крупный бюст облегал тускло-серый плотный костюм, очень коротко стриженные волосы тоже были серыми, разве что на щеках выступила красная сетка мелких сосудов!

– Но с вами же разговаривали, – пролепетала Надежда Петровна, уже жалея, что вот так сразу отпустила Володю.

– С вами невозможно разговаривать! – перебили ее, и ребята увидели, что спиной к ним стоит высокий мужчина в темной футболке и джинсах. – Анна Степановна, возьмите себя в руки! Вы, вот лично вы, этот вопрос не решаете! Вы всего лишь директор!"

"– Всего лишь? – Глаза женщины засверкали, будто в каждом зрачке включилась вольтовая дуга.

– Всего три стола на пять тысяч человек? – шепнул Сева.