Конец света отменяется

Даже если машина и въедет за ними в торговый центр, там и завязнет, вся увешанная шмотками из ближайшей витрины и плотно окруженная разъяренными охранниками! Снова бегом и снова тормозить, едва не грянувшись всем телом о дверь. Хорошо, что они изучили проходные дворы вокруг офиса, и хорошо, что на двери не домофон, а кодовый замок. Все коды Катька давным-давно выяснила у местных ребят, и теперь они хранились в памяти планшетника! Пальцы скользили, будто замок смазали, кнопки оказались неожиданно тугими… Да открывайся же ты! Мурка прижала кнопки замка еще раз…

Ничего.

– Они поменяли замок! – потерянно охнула рядом Кисонька.

Скорее, бегом из ставшего ловушкой двора!

Черный «Мерседес» ворвался в проходной двор как вражеская кавалерия на поле боя. Не снижая скорости, пронесся по объездной дорожке – ленивые голуби кинулись из-под колес, отчаянно хлопая крыльями. Автомобиль мчался прямо на девчонок. Он казался огромным, как грузовик, он закрывал небо, закрывал весь мир, летел на них и не думал останавливаться! Мурка ударилась спиной о запертую дверь подъезда и зажмурилась.

Порыв острого, злого, пахнущего бензином ветра взъерошил волосы, скрежетнули тормоза… и все стихло. Негромко курлыкнул успокоившийся голубь. Мурка приоткрыла один глаз. «Мерседес» был прямо перед ними, можно протянуть руку и дотронуться до разогретого капота.

«Прыгаем на капот! – сообразила Мурка.

Водительская дверца распахнулась. Появилась женская ножка в открытой туфле-лодочке. Из «Мерседеса» выбралась стройная, подтянутая, хоть и немолодая, отлично одетая женщина. Окинула прижавшихся к двери подъезда близняшек долгим взглядом…

– Ну? – визгливо-склочным голосом, так не вяжущимся с ее холеной внешностью, вопросила женщина. – И кто из вас та мерзавка, что позорит моего сына?

Глава 5

Мотькина мать

Мурка мгновенно поняла, кто перед ней.

– Члены этой семьи всегда используют себя как живую рекламу бизнеса? – оглядев «меховые добавки» на костюмчике для мая месяца, поинтересовалась Мурка.

– Соболевы хозяйственные… как хомяки, – меланхолично ответила Кисонька.