Коломбина для Рыжего

– Да, Марин! Приехала…

И затихаю на какое-то время, уйдя мыслями в себя. Сижу, слушая щебет вечернего двора, наблюдая за мальчишкой и перелетающей по площадке стайкой детей, размышляя о том, как все зыбко в этой жизни и непостоянно – симпатия, чувства, отношения… даже родительский дом и внимание. Уже жалея о том, что поддалась порыву и не осталась в общежитии. Что не задержалась еще хотя бы на ночь.

Отец подходит незаметно и совсем не с той стороны, с какой я могла ожидать. Опускает теплые ладони на плечи и, наклонившись, целует меня в щеку.

– Таня! Танюшка, ты приехала! Вот молодец! А я уже успел соскучиться!

На отце джинсы, кроссовки и наброшенная на футболку рабочая куртка, сказавшая мне, что он только что вернулся из своей мастерской, а вовсе не из объятий Элечки.

Он перешагивает скамейку и садится рядом, не отпуская меня. Впрочем, ему не нужно стараться, он такой знакомый, любимый и родной человек, а я так соскучилась, что сама впиваюсь в него руками.

– Папочка, привет! – мне удается сказать это по-настоящему радостно, и он не замечает задавленного в последний момент всхлипа. Неожиданно вставшего в горле колючим комком.

Что-то я стала совсем уж раскисшей нюней.

– Давно приехала, дочка? – Отец проходится рукой по моим волосам, заправляя за ухо выбившуюся их хвоста непослушную прядь волос.

– Не знаю. Наверно, с час назад.

– А почему сразу домой не поднялась? Что здесь сидишь? Неужели меня караулишь? – радостно удивляется. – Помнишь, как в школе? Ты никогда не хотела идти домой одна, если знала, что я на работе. Так ко мне в мастерскую и бегала, пока не выросла.

Мне бы согласно кивнуть в ответ, а я отвожу взгляд и смотрю на Снусмумрика.

– Нет, пап. Просто вот увидела его и подумала, что ты с Элей. Не хотела вам мешать. Ты ведь просил, а я забыла. Забыла тебя предупредить звонком, что приеду раньше.

Отец смущается. Даже не знала, что он умеет вот так растерянно отводить взгляд, поднимая его то на окно нашей квартиры, то переводя на мальчишку. Кусая губы, избегая смотреть мне в глаза.

– Таня, те мои слова… Забудь, дочка. Это твой дом, прости меня дурака. Ты должна приезжать в него, когда захочешь.