Кольцо княжны Таракановой

Даша из солидарности не стала надевать новое пальто, накинула куртку с капюшоном, в которой они с мужем когда-то ездили на дачу к его друзьям. Тогда жарили шашлыки, и на куртку попали искры от костра. Ничего, вечером не заметно.

Даша жила недалеко от «Пяти углов», в той старой и непарадной части города, которую часто называют Петербургом Достоевского. Надо сказать, что со времен Родиона Раскольникова в этой части города не так уж много чего изменилось, и алкаш дядя Гриша, который с задумчивым видом стоял рядом с подъездом, вполне мог быть внучатым племянником незабвенного господина Мармеладова.

Увидев Дашу, дядя Гриша шагнул навстречу, засиял и протянул льстивым голосом:

– Дашутка, какая же ты красавица! Не дашь бедному старику на опохмел?"

"– Не рано ли ты опохмеляешься, дядя Гриша? Еще ведь вечер!

– А я на завтра!

– Нет, дядя Гриша, у меня еще зарплаты не было, – привычно ответила Даша.

– А у подруги твоей?

– У нее тоже не было. Она вообще еще на работу не устроилась.

– Ой, девки, какие вы не разворотистые! – грустно вздохнул дядя Гриша.

Девушки обошли алкаша, свернули в дворовую арку, прошли через двор-колодец и оказались перед входом в круглосуточный магазин.

Даша взяла бутылку воды без газа, пасту, прихватила еще свежий батон. Краем глаза она заметила, что Аня тоже что-то купила и расплатилась на кассе, но, когда они вышли на улицу, в руках у нее ничего не было.

Даша не придала этому значения, да и вообще тут же забыла, потому что навстречу им шел Череп.

Череп был местный хулиган, вечно ко всем пристававший, злой и подлый тип. Ребенком он мучил кошек и собак (тех, что не могли за себя постоять), повзрослев, перешел на детей и девушек – опять же тех, кто не мог от него отбиться.

В юности Даша очень от него натерпелась, пока старший брат одной из девчонок в ее классе не записался в секцию бокса.

Потом Череп куда-то пропал, говорили, что сидел за кражу, потом вернулся, потом Даша вышла замуж и редко ходила вечером одна. А вот потом, когда муж ее предал и бросил, тут-то Череп и принялся за нее.