Последняя гастроль госпожи Удачи

— Это мусс из кролика, — пояснил Коробко, появившись в столовой.

— Какая разница, из чего это состряпали, главное — вкусно, — пробурчал Дегтярев.

— Ой, кажется, у меня схватки, — сказала Маша.

Мужчины разом вскочили.

— Что делать? — побледнел Юра.

— Беги заводить машину, — нервно посоветовал Маневин.

— Да, да, да, — забормотал муж Манюни. — Где она?

— Во дворе под навесом, — подсказала я.

Юра кинулся в прихожую. Феликс схватил плед с кресла и накрыл Марусю с головой.

— Эй, зачем ты меня укутал? — спросила Маша.

— Чтобы не простудилась, — объяснил профессор.

— Еда! — завопил полковник. — Скорей! Соберите ей с собой! Бутерброды с мясом! Жареную картошку! Бананы.

Я повернулась к полковнику.

— Перекус точно не понадобится.

— Роды длятся долго, — накинулся на меня Александр Михайлович, — у девочки голодные судороги начнутся.

— Навряд ли, — вздохнула я.

— Не могу найти ключи, — заорал Юра. — Кто их взял?

— Сок! Ей нужна выжимка из гранатов, — завопил толстяк и вылетел в холл. — Не уезжайте в роддом, Маша, останови схватки, я в супермаркет.

— Ключи! Где ключи? — впал в истерику Юра. — Ключи, ключи…

— Надо постелить на сиденье мех! — подпрыгнул Маневин. — Главное для роженицы тепло. На Руси дети издревле появлялись на свет в банях. А почему?

— Потому что не существовало роддомов и никаких нагревательных приборов, кроме печей, — объяснила я, — в бане легче вскипятить воду в ведре.

— Ключи! Ключи! — твердил Юра, бегая по кухне и зачем-то заглядывая в кружки на полке.

— Ключи! Ключи! — вторил ему Дегтярев.

— Ты же хотел поехать в супермаркет, — хихикнула я. — Передумал? Решил помочь Юре?

Александр Михайлович на секунду перестал вопить.

— Зачем мне ему помогать?

— Из человеколюбия, ты ищешь ключи Юры, — объяснила я.

— Еще чего, — фыркнул толстяк, — свою связку найти не могу.

— Это чья шкура? — воскликнул Маневин, подсовывая мне под нос шубу из синтетической собаки.

— Моя! — воскликнула я. — Очень удобная и красивая.

— Мусик, какой ужас, — захихикала Манюня, — с тебя сняли шкуру и сшили кацавейку?

— Я имела в виду, что манто принадлежит мне, — пояснила я.

— Феликс задал странный вопрос. Ну кому в нашем доме может принадлежать розовая доха с пуговицами в виде морд мопсов? — прищурилась Манюня. — Лично у меня нет сомнений: шубейка или Дегтярева, или Коробко.

Евгений высунулся из кухни.

— Машенька, я такую жуть даже за миллион фунтов стерлингов не надену. Не к лицу мужчине такой наряд.