Последняя гастроль госпожи Удачи

— Вероятно, Василий пишет гениальную книгу, музыку, картину, — выдвинула я свою теорию. — Некоторые режиссеры снимают один фильм десятилетиями.

Дегтярев махнул рукой.

— Отложим в сторону Гончарова, теперь посмотрим на Сивкова, не на отца-профессора, тот умер, а на сына Николая. Он устраивает мне провокацию: подсылает репортершу, которая мастерски исполняет роль бухгалтера. Скажу честно: женщина мне понравилась.

— Конечно, она тебя расхваливала, — хихикнула я.

Александр Михайлович взял бутылку с водой.

— Никогда не утверждал, что я лишен недостатков и слабостей.

Мне стало неудобно.

— Тебя все очень любят.

— Да ну? — ухмыльнулся Дегтярев. — Правда?

— Конечно, — заверила я, — еду я у тебя отнимаю из заботы о твоем здоровье.

— Даша! — остановил меня Семен. — Не увлекайся.

Полковник повернулся к Собачкину.

— Ясно теперь, почему я впал в гипнотическое состояние, когда услышал пение бухгалтерши о своем уме и невероятной красоте. Я испытываю дефицит любви, внимания, уважения. В конечном итоге, во всем, что случилось, виновата Даша, она заводила всех хаханек и хиханек в мой адрес в нашей семье.

Вот здорово! Я открыла рот, потом закрыла. Полковник не способен признать собственные ошибки, а я могу. Да, кое в чем Александр Михайлович прав, я над ним подтруниваю, но он сам виноват. Кто велел ему покупать горшок-автомобиль? Крем для лап? Я? Нет, он сам это придумал!

— И вот интересный вопрос, — вещал далее полковник. — Почему, получив в руки видеозапись, где глупый полицейский рассказывает «бухгалтеру» о расследовании, Сивков не опубликовал ее сразу? Более того, сделав анонс, он дал задний ход? По какой причине согласился на предложение Дарьи?

— Он хотел выставить тебя еще большим идиотом, — пропищала я.

— И он согласился ждать, пока ты добьешься успеха? — хмыкнул Дегтярев. — Поверил, что ты одна понесешься к финишу? Не прибегнешь к моей помощи?

— Я дала честное слово ничего не рассказывать толстя… то есть тебе, — отбилась я.

Полковник рассмеялся.