Последняя гастроль госпожи Удачи

Есть у вас такой?

— У меня, — обрадовалась я, — увлажняющий, бодрящий, холодящий. Купила его для лета.

— Прекрасно, неси, — велел муж.

Я кинулась в свою ванную, минут десять передвигала банки, отыскала нужную, ринулась вниз и услышала из санузла первого этажа голос Жени:

— Раз, два, три, тяни!

Меня охватило невероятное любопытство, я влезла в ванную.

— Чем вы тут занимаетесь? Ой! Что за ручка торчит у Дегтярева изо рта?

— Ключ не додали, — пояснил муж, — вытащить соску как положено не получится. Но Женя придумал отличный способ.

— Мы ввернули в пустышку штопор, — зачастил помощник по хозяйству, — я попытался откупорить полковника, как бутылку, да сил не хватило. Тогда за меня схватился Юра, за него ваш муж…

— И репку опять не вытянули, — договорила я, — не хватало мышки. Я пришла, начинаем.

— Руки скользят, — пожаловался Женя, когда попытка в очередной раз не удалась.

— Надо привязать к штопору веревку, — осенило Машу, — а на Коробко надеть перчатки с пупырышками.

— Угол неверный, — вдруг сказал Юра.

— В ванной? Что со стенами? — спросила я.

— Александр Михайлович стоит, ему надо сесть, тогда веревка натянется под другим углом, и все будет тип-топ, — объяснил зять.

— Возможно, Юрий прав, — высказал свое мнение Евгений.

— Давайте попробуем, — решил Феликс, — хуже точно не будет. Саша, устраивайся на унитазе, только крышку опусти.

Александр Михайлович сморщился и принялся водить головой из стороны в сторону.

— Перестань капризничать, — попросила я. — Или хочешь молчать до завтра? Сейчас магазин закрыт, ключ мы не получим!

Полковник подчинился, я увидела, что у него трясется левая ступня, и поинтересовалась:

— До сих пор от горчицы болит?

Дегтярев кивнул.

— Бедненький, — пожалела я его, — давай намажу лапку вот этим кремом. Его очень хвалят, говорят: успокаивает любое раздражение, обладает чудесным ароматом, вкусом…

— Прикольно, наверное, свою ногу облизывать, — развеселился Юрец.

Я, не обращая внимания на его слова, вытащила из банки побольше крема, который оказался ярко-красного цвета, и принялась старательно накладывать его на ступни полковника, с которых кто-то уже стащил носки.

"Полковник же снова посинел, побагровел, задрыгал ногами и свалился с унитаза на пол. Раздался глухой удар, как будто туго набитый мешок швырнули на землю. Голова Александра Михайловича стукнулась о плитку, соска со штопором вылетела наружу. Полковник завопил.