Коллекция бывших мужей

Но он, зараза, и числится у тех ребят простым консультантом, а платят они ему вполне легальные и облагаемые налогами деньги.

Так что взятки не берет, но все равно свое служебное положение использует с особым цинизмом с целью наживы, как ни посмотри.

О чем я ему тогда и заявила.

А он очень долго и от всей души хохотал.

Что-то я отвлеклась, вспомнив тот давний разговор, а Илья смотрел мне прямо в глаза и понимал, о чем я думаю.

— Признаю, глупость спросила, — согласилась я, уводя взгляд от его пристальных и слишком умных глаз.

— Ну, почему же глупость, как раз очень толковый вопрос, — возразил он, как обычно, чуть улыбаясь. — Надо бы разузнать, что берет и не берет этот Марчук. Для дела весьма полезная информация, — и, перестав улыбаться, посмотрел на меня с тревогой. — Вот что, Кира, иди-ка ты спать-отдыхать, а то побледнела и выглядишь замученной.

— Спать я пойду, — холодным тоном ответила я. — А ты тут особо не налаживайся доминировать и приказы раздавать. Оставила я тебя у себя в доме по трезвому размышлению, что ты прав и неизвестно, что можно ожидать от преступника, и охрана мне не помешает.

— И тебе того же, дорогая! — весело отозвался он.

— Не называй меня «дорогая»! — уже из коридора прокричала я.

И услышала его развеселый смех, сопровождавший меня по пути в спальню.

Какое там спать-отдыхать?!"

"В кровати мне было душно, неудобно, маетно, и я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобную позу, и главное, пе-рес-тать думать о Башкирцеве! Немедленно!

Каждой клеткой своего тела, всеми вывернутыми наружу нервами я чувствовала его близкое присутствие, и это чувствование билось во мне пульсацией крови…

Нет! Я так не хочу! Это кошмар какой-то!

Резко отшвырнув одеяло, я села на кровати, включила лампу на тумбочке, посмотрела время на телефоне, вздохнула и выбралась из постели.

Обычно, если не спалось, я шла в кухню, попивала успокаивающий травяной чаек, могла и поесть чего вкусненького или телик посмотреть, но сегодня успокоительная обитель кухни мне недоступна — стоит мне там обосноваться, как притащится следом Илья — вот сто пудов! — и придется с ним разговаривать, и совсем не о трупах. Я же вижу, как ему не терпится побеседовать со мной начистоту «за нашу жизнь» и задать свои вопросы.