Коллекция бывших мужей

Мы обошли машину, Башкирцев еще посверлил меня недовольным суровым взглядом и открыл дверцу багажника…

…и на меня в упор посмотрели страшные, вытаращенные остекленевшие глаза мертвого Иваницкого…

И вот именно сейчас, в этот миг, меня пробрало до самых пяток! Так пробрало, что я задохнулась и не могла дышать! Из меня словно вырвали какой-то стержень, некую опору жизни, моего разума, и я почувствовала затопившую все мое сознание бессильную ярость, страх, злость ужасную и полное опустошение…

— Так!! Все!! — прокричала я, дрожа всем телом, и жестом рук словно отсекая от себя это жуткое видение.

Я отскочила от машины и выкрикивала что-то, ругалась и требовала, не понимая, что кричу, и размахивала руками отгораживалась от мира.

— Достало!! Не могу больше!! Пошло оно все на хрен!! — кричала я без остановки и отталкивала от себя пытавшегося остановить меня Илью. — Мать твою!! Да сколько можно?!

Башкирцев, перестав осторожничать, сграбастал меня в охапку, сильно прижал к себе и пробивался сквозь застилавший мой разум какой-то вязкий и удушающий туман, что-то громко говорил.

— Все! — уговаривал он меня. — Тихо, тихо, маленькая, успокойся! Все будет хорошо! Я с тобой!

Он говорил что-то еще четкими, короткими фразами, не давая мне вырваться, затем начал нашептывать что-то на ухо, целовать короткими поцелуями и тихонько раскачивать.

— Все, моя хорошая, успокойся, вот так, молодец. Это просто нервы, ты у меня молодец. Ты такая умница и так стойко со всем справлялась.

— Это больше невозможно, Илья! — пожаловалась я ему, не заметив, что перестала орать и заплакала. — Разве ты не понимаешь, что это невозможно больше никак? Ну откуда они берутся? И зачем он мне их сует постоянно, этот гад мерзкий? Извращенец ненормальный!"

"— Тихо, тихо. Все будет хорошо, — обещал он умиротворяющим, гипнотизирующим голосом, продолжая раскачивать. — Я его возьму, я тебе обещаю. Совсем скоро.

И необузданная бессильная ярость вперемешку со страхом, холодящим ужасом и растерянностью, что клокотали во мне, под силой его энергии убежденности, слов, объятий и нежности отступили и покинули меня, как безнадежно неподходящий объект для их заселения.

— Все… — устало сказала я Илье, обессиленно расслабившись в его руках, и повторила: — Все. Я, кажется, успокоилась.

Он отстранился, не выпуская меня из рук, всмотрелся мне в лицо, коротко поцеловал в губы и похвалил тихо:

— Ну вот и молодец. Умница.