Кодекс Охотника #08

— Ну, раз доволен, то я не против! — улыбнулся я. Как же... я доволен... и как же... будет он доволен...

Все вышло намного лучше, чем я планировал. Этот Тарабаров — прямо находка для меня. А я все гадал, как мне потоньше намекнуть герцогу о руднике, и вот оно, само решение, ко мне пришло.

Впрочем, о руднике уже можно не упоминать, его попросту не существует. Пока там прятались подранки, то в рудник заползли несколько смертельно-опасных громовых слизней."

"Сейчас там обвал засыпал весь рудник, а подземные воды, бурным потоком залили всё это каменно-грязевое месиво, превратив кимберлитовую трубку в подобие.

Впрочем, деньги у Доброхотова есть, пусть их и тратит, чтобы вернуть себе шахту. А вот гордость и «лицо» ему даже деньги не вернут!

Имение герцога Доброхотова

г.

Максимилиан Венедиктович очень ответственно относился к приему пищи, и был твердо уверен в истинности поговорки — «Мы то, что мы едим».

Трапезничал он почти всегда в одиночестве, а компанию ему составляла хорошая музыка и, изредка, хорошее вино. Но не слишком часто, ведь алкоголь в большом количестве наносит вред организму, и главное — мозгу! А Алмазный Король гордился своим могучим интеллектом!

Вот и сейчас герцог тщательно пережевывал сочный стейк, что был выложен на подушку из зелени, и сервирован перед ним на большой тарелке, и полуприкрыв глаза, слушал «Героическую» симфонию Бетховена, наслаждаясь потрясающим вкусом великолепного мяса.

Вдруг в дверь бесцеремонно постучали, и внутрь вошел Прохор. В груди у герцога неприятно екнуло, и тщательно пережеванный кусок мяса попал не в то горло. Доброхотов закашлялся. Если Прохор вперся посреди его трапезы, то точно быть беде! Может наконец-то нужно убрать в сторону сантименты, и убить этого старого дурака? Кажется, от него нет совершенно никакого толку!

— Говори быстрее.

— Рудник «Великолепие», Ваша Светлость. Он полностью уничтожен.

У Доброхотова непроизвольно дернулась рука, и золотая вилка, звонко зазвенев, запрыгала по мраморному полу столовой.

— А «Неуязвимые»?

— Второй когорты тоже больше нет, мой господин, — покачал головой Прохор. — Выжило тридцать два человека, из них половина калеки.