Кодекс Охотника #08

Многие свои вопросы, денежные или семейные, они предпочитали решать через неё, так как от меня толку в этом деле было мало. Анна всегда действовала по справедливости, и нареканий к ней не было никаких.

Бурбулис галантно взял хрустальный бокал, затем обновил Анне, и уселся рядом.

Я же ногтем подцепил крышку бутылки, и с удовольствием выхлебал половину содержащегося в ней пива.

— Я, пожалуй, присоединюсь к мужланам, — сказал я, чем вызвал ещё один одобрительный хохот моих гвардейцев.

Если Анна отвечала за то, чтобы карманы моих гвардейцев всегда были полны золота, а их семьи ни в чём не нуждались, то я был ответственен за то, чтобы их жизнь не была слишком скучной.

— Итак, принимаются ставки, — сказал я, опорожнив пустое ведёрко со льдом, в котором уже не осталось пива, и высоко поднял над головой.

— Весёлые ребята!

— Весёлые ребята!

— Весёлые ребята!

— Сотка!

— Пятьдесят!

— Четыреста!

Я недоуменно обвел глазами моих веселящихся ребят.

— Подождите, — сказал я. — А почему никто не ставит на Василиска?

В ответ мне раздался дружный хохот, и кто-то, кажется, Дима Москаленко сказал.

— Да если бы против Василиска стоял только Старший Сержант, я бы всё равно на него поставил.

— Верно говоришь, Димон!

— Правильно!

Послышались одобрительные возгласы.

Я перевел глаза на Василиска. Он весил тонны полторы. Затупок был здоровый, но всё равно в нём было всего килограмм пятьдесят.

Повернулся к ребятам и спросил.

— Парни, вы серьёзно?

— Абсолютно серьёзно!

Я почесал голову. Веселье отменялось.

— Так может мне одного Одина против Василиска поставить?

Крыс, услышав своё имя, сделал два шага вперёд, учтиво поклонился, и застыл в ожидании приказа к атаке.

— Всё равно на Одина!

Я посмотрел на крысюка, который при своем росте на задних ногах меньше метра, весил килограмм двадцать. Хотя, тут согласен — в Одине не масса важна.

— Да ну вас в жопу! — я поставил ведро на пол, вызвав очередной приступ хохота. — Тотализатор отменяется.

— Милый, ты можешь сам поставить на Василиска, — подала голос Анна, и шутливо отсалютовала мне бокалом.

— Что я… дурак? — возмутился я.

И снова все засмеялись. Сильнее всех Анна.