Кодекс Охотника #07

«Лизочка», в девичестве – Элизабет фрайин фон Рихтгофен, хмурилась и негодовала. Глядя на эту ухоженную красивую женщину, никто в здравом уме не сказал бы, что ей идёт пятый десяток. Сколько в этом было от потрясающего благосостояния Рода, а сколько от любящего мужа, по совместительству лучшего Лекаря в Империи, сказать сложно. Но выглядела женщина, произведшая на свет двух замечательных детей, причем, что после первой дочери она едва не умерла, просто потрясающе."

"Андросов души в ней не чаял, да и Элизабет, отличаясь острым умом, также беззаветно любила своего мужа, вовремя подсказывая и направляя его.

– Вот как ты мог, Ваня? Как ты мог пообещать то, чего у тебя нет? Ты же мне сам говорил, что Галактионов – это не какой-то лопух из провинции, с ним нужно вести себя осторожно. И опять же, повторяя твои слова – честно. Или что-то поменялось?

– Нет, солнце моё, ничего не поменялось.

Иван Васильевич курил трубку, стоя возле открытого окна веранды и аккуратно выпускал дым на улицу, зная, что супруга не одобряет его дурную привычку.

– Ты знаешь, милая, впервые за последний десяток лет я просто растерялся. Разговор немного свернул не в то русло. И ты же знаешь нашу Катеньку, её характер. Она взяла и шарахнула своим Даром. Нет, конечно же, не на полную силу, а так, слегка. Но ты же знаешь, что такое «слегка» у нашей Катюши? Так вот, Галактионов даже не поморщился, что очень и очень странно.

– Какой шанс, Ванечка? Погибнуть от тварей в Разломе? Шанс прибить друг друга самостоятельно? О чём ты говоришь? Ты, лучший Лекарь Империи, а возможно и во всем мире, не смог справиться с проклятым Даром нашей дочери. Неужели ты думаешь, что с этим справится юный мальчишка, при всём уважении к его характеру и заслугам?

– Я не знаю, Лизонька, – покачал головой Иван Васильевич.

– Да, я доверяю твоей интуиции, дорогой. Вот только, как ты там выразился – «информация, от которой у вас обоих захватит дух»… Где ты возьмёшь эту информацию?

– Я не знаю, дорогая. Пока не знаю, – поправился Иван Васильевич. – Но у меня есть ещё примерно пятнадцать часов, чтобы барон Галактионов имел право назвать Ивана Андросова балаболом.