Кодекс Охотника #04

И даже до того, как Анна сказала, с кем она будет, а в тот момент, когда она пошла работать ко мне, я думаю, что они узнали всё о мне и о моей родословной. Возможно, даже больше, чем известно самому мне.

В конце концов, я устроился рядом с баром, потихонечку попивая на удивление вкусное вино. Как мне сказал услужливо бармен — напрямую с виноградников Франции, которые также принадлежали Голдсмитам. Насколько мне сказала Анна — из пяти братьев двое жили в Иркутске, один в столице, и еще двое за границей.

Хотя нет, я погорячился, сказав о том, что все отнеслись ко мне благосклонно. Один молодой офицер, в военном мундире, причем мундир, если мне не изменяет память (а память мне никогда не изменяет), был английским, шумно выпивал с друзьями неподалеку за столиком, постоянно бросая на меня кривые взгляды. И чем больше поднимался его градус в крови, тем больше эти взгляды мне не нравились.

— Похоже, нормально посидеть у меня не получится, — пробормотал я себе под нос, когда он встал.

И тут молодой офицер меня удивил. Он подошёл не ко мне, а пошёл прямо к хозяину, и что-то начал негромко ему говорить.

Народ, стоящий рядом с ними, всполошился. Все остальные тоже стали подтягиваться туда. Анна же, наоборот, бросилась ко мне, как будто ища защиты.

— Саша, извини, но у меня большие проблемы!

— Да ты что? — саркастически улыбнулся я. — И какие же?

— Я официально требую у рода Голдсмитов руку дочери Рафаэля Голдсмита — Анны.

— Хе-е-ера себе-е-е!!! — протянул я, и удивленно повернулся к Анне. — Это жених твой, что ли?!

Глава 12

— Не совсем так, — наморщила очаровательный носик Анна. — Да, изначально был договор на нашу помолвку. Но после смерти моей матери Ротшильды неофициально разорвали помолвку.

— Ротшильды?

— Ну да, это младший сын герцогов Ротшильдов, Джеймс. А помолвку их Род разорвал, поняв, откуда ветер дует.

— Угу, — задумчиво пробурчал я, разглядывая молодого герцога. — Так почему он не угомонится?

— Я без понятия, — пожала плечами девушка и, судя по её лицу, она действительно была в недоумении. — Во-первых, для меня было сюрпризом его присутствие здесь. А во-вторых, это очень странно.

— Вся наша жизнь — странная штука, — выдал я экспромтом глубокий философский смысл.