Кодекс Охотника #04

Удар огромной лапой сбил храбрую, но глупую девчонку с ног, и она сломанной куклой отлетела в сторону. А волчица напружинила лапы, чтобы в прыжке добить дерзкую воительницу. Все случилось потому, что Хельга была измотана, а волчица лишь притворялась уставшей. Волки хитрые твари, а видоизмененные еще и очень умные. Разломы дают им не только силу, но и мозги.

Я заорал, и в одном прыжке бросился вперед, сталкиваясь с тварью в воздухе. Полтонны живого веса, ещё, наверное, столько же брони. И всего неполные сто килограмм человеческого тела.

В доспех я вкинул всю энергию без остатка, что у меня оставалась. Но этого было мало. Спера затрещал мой доспех, а потом и кости, когда мы с тварью с громким грохотом сшиблись в воздухе и рухнули на землю. Слава яйцам, что упали рядом, а не на ошеломленную Хельгу.

Острая боль пронзила мне руку, в которой был меч. Я увидел, как огромные зубы сомкнулись, продавливая доспех.

Боль — это хорошо. Боль даёт понять человеку, что он ещё жив. А пока человек жив, он может что-то предпринять, в отличие от мёртвых, которые уже не испытывают боли.

Потерять руку я не боялся… Я терял ее не один десяток раз раньше, и знал способы вернуть, вот только все равно приятного мало. Пришлось использовать души в экстренном варианте, и брать из них больше энергии, а также из лежащей в кармане красной желейки. Вроде хватило, чтобы доспех еще немного продержался.

Перехватив меч, который был в зажатой, как в капкане, руке, я оценил остатки своей энергии. Бронированную морду я не пробью, поэтому поступим по-другому. Мозг работал на сверхсветовых скоростях, усиленно рассчитывая варианты.

Зачерпнув силы уже из самого тела, что несомненно мне аукнется потом жёстким отходняком, напитав руку, я двинул рукояткой в нос твари, прямо под бронированный лицевой щиток. Нос у собакообразных — очень нежное место, и даже у адской твари это не было исключением.

Не могу сказать, что это её сильно ошеломило. Но пасть она разжала, заорав, и одновременно освободила мою руку, показав незащищенное нёбо, куда точно вонзился мой напитанный меч, пробивая его, и вонзаясь в мозг этой твари. От всей души я потянул его на себя, изображая миксер, и представляя, что меч сейчас делает с её мозгом.

Вот только одного я не предусмотрел — при предсмертной судороге её челюсть сжалась, прихватив мою вторую здоровую руку.