Кодекс Крови. Книга VIII (СИ)

Императорский род решил всем растрепать про наш „неравный“ брак и её потерю прав на престол, поэтому готовьтесь, сам не знаю к чему».

«Вот же, пока мы там демографию поднимали да в источниках парились, ты себе принцессу отхватил! Тебе на них мёдом намазано, что ли? — хихикнула подруга. — А если серьёзно, то видала я такие „подарки“ от монарших семей в крематории и в белых тапочках!»

«А вы каким местом к демографии? Там же только земельники нужны были», — поинтересовался я у Тиль, внутренне соглашаясь с её предчувствием проблем.

"

"«Ну, Райо ни разу не земельник, а поле непаханое возделывал, дай боги каждому так, — рассмеялась эрга. — Это я шучу, если что. Так-то я за них с Лавинией порадовалась. Сияют вдвоём, как алмазы после огранки. Мы же с Эоном больше по части горячих источников были, ну и тоже не посрамили звания молодых да резвых».

Я рассмеялся. Умела Тиль всего несколькими фразами поднять настроение. Почти следом пришёл вопрос от невесты. Она уже должна была обнаружить мой первый сюрприз с кимоно, и вот теперь я не удержался и подсмотрел её глазами в зеркало.

Она была просто потрясающе красива. Поэтому неудивительно, что у Есихито слюноотделение началось на чужую жену. Но здраво рассудив, что тройная охрана лучше двойной, я дал согласие на совместную поездку в Иллюзинариуму. Я забрать невесту ну никак уже не успевал. Разве что в личине эрга открывать проход сразу к ней и провоцировать погром и охоту на собственную тушку. Нет, спасибо.

Чем ближе мы пробирались по вечернему городу к Иллюзинариуму, тем плотнее было движение.

Толпы жителей столицы стекались к легендарному месту, желая хотя бы одним глазком увидеть уникальное представление. Тем более, как говорила Тэймэй, крыша строения была прозрачной, позволяя зрителям снаружи видеть всё, что показывали внутри.

В какой-то момент меня накрыло такой волной ликования и чистейшего восторга, что это можно было сравнить с оргазмом. Эти чувства волнами шли от невесты. Она щедро делилась ими со мной, жалея, что я не рядом. Меня же переполняла гордость за мою девочку, что шла с гордо поднятой головой, возрождая величие своего рода.

Неужели поколения предков за спиной давали такие ощущения?

Через меня к этому чистейшему восторгу приобщились и все кровники.

Когда мы подъезжали к светящейся в ночи огромной сфере, мною завладело волнение. Я попытался докричаться до Тэймэй, но она молчала. Более того, никто из кровников, входящих в её охрану, также не отзывался. Опасность била набатом по всем органам чувств.