Кодекс Охотника #02

Так что с помощью небольших физических упражнений и прокачки энергии любой мог контролировать свой вес.

— Я просто не люблю мучное, — покачала головой девушка.

— Ну, как хочешь.

Тут ей принесли ризотто, из которого аппетитно торчали ракушки мидий. Да и вообще морских гадов сверху было насыпано щедро.

— Дашь попробовать? — улыбнулся я.

— Ещё чего, — девушка аж отодвинула от меня тарелку, как будто ожидала, что я реально полезу туда вилкой.

— Можно подумать, — хмыкнул я. — Мы ещё не настолько близко знакомы?

Снова она на меня посмотрела как-то странно.

— Надеюсь, что так оно и останется, — хотя она так и сказала, но было видно по ней, что на мгновение она замялась.

А это уже становится интересным. Что у нее может быть там такого. Никогда не было парня... и страх? А может сильный и влиятельный жених, который убьет меня только за одно ее имя. Ну, убить меня не так уж и легко.

Что-то везет мне в последнее время на сильных и властных девушек, но зато очень милых.

Она аккуратно взяла вилку, и очень грациозно принялась за еду, при это не снимая перчатки, что было странно.

— Посчитайте, — кивнул я официанту.

Встал из-за стола, и галантно поклонился.

— Приятно было познакомиться, Екатерина. Надеюсь, мы ещё встретимся.

Она оторвалась от блюда, медленно прошлась по моей фигуре снизу доверху, и коротко кивнула.

— Бывайте, наглый Александр.

Я хмыкнул. Ну вот, хоть в конце, но чувство юмора у нее проявилось. Я шутливо отдал приветствие, и пошёл к выходу, рассчитавшись у стойки.

Я забрал с собой ещё одну пиццу и порцию чудесного ризотто, а затем прыгнул в такси, которое высадило меня около полицейского участка.

— Посетитель к Анне Голдсмит.

Полицейский взглянул на меня тяжело, и я со вздохом выставил пятерню с перстнем вперёд.

Меня провели вниз, к камерам.

— Три минуты, — бросил сопровождающий.

Я подошёл к девушке.

— Привет, красавица, — кивнул я ей.

— Привет.

Собственно, выглядела она так же хорошо. Даже сидение в клетке особо на неё не повлияло.

— Я смотрю, ты теперь в гордом одиночестве? — хмыкнул я, окинув просторную камеру, где находилась только она одна. — Как-то нерационально местные используют площади.