Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

Но Кирана не видела и не слышала ничего. Она, как заворожённая, следила за алыми каплями собственной крови, проникающими вглубь синего льда и плавящими его.

— От искры той да возродится пламя! — тихо произнесла Имал, склоняя голову перед просыпающейся от сна хранительницей Восьмиречья.

Глава 14"

"Вокруг нас творилось ледяное безумие, бритвенно-острые осколки срывались с потолка пещеры, Имал благоговейно взирала на оживающую паучиху, а я не мог оторвать взгляда от алых капель крови, стекающих по ладони дикарки.

Как и всякий маг крови я уже на автомате взял комарами образцы и опешил от результата… С учётом минимального расхождения это была моя кровь, вернее, кровь Комариных с примесью Виноградовых! Соотношение кровей было практически идентичным с моими.

Да ла-а-адно! Я же единственный ребёнок в семье! Хотя… Чем занимались родители год в Сибири история умалчивает, если смогли нарыть божественный артефакт, то и сестру на радостях могли заделать, дурное дело не хитрое.

— Кто твои родители? — спросил я у дикарки, но та меня не слышала.

Она уставилась, не мигая, на паучиху словно кролик, загипнотизированный удавом, и продолжала поливать жвала паучихи, смешивая синюю и красную кровь. Так-с, здесь я внятных ответов не добьюсь, но надо же разобраться, что здесь вообще творится?

— Имал, как зовут вашу хранительницу? — обратился я к единственному доступному источнику информации, а сам отправился поближе к паучихе.

— Ариса… — напряжённо ответила эрга, смещаясь к дикарке и смешно морща носик.

 — Она её выпьет. Без злого умысла, но выпьет… Ей нужен огонь крови, чтобы греться и держать под контролем осколок стужи. Она для этого и с шаманами связывалась… вот они самоубийства и придумали под видом Дикой охоты, оказывается. Смотри!

Имал указала на потолок, оплетённый серебристыми нитями. Некоторые нити потемнели, приобретая сперва розоватый цвет, а затем всё более насыщенный. Алые нити дрожали, словно по ним перекачивали кровь, что, скорее всего, было близко к правде.

Выглядело это жутко. Будто передо мной находился живой мертвец, паразитирующий на чужих жизнях и смертях. Нити капельницами вели к паучихе, уже почти полностью освободившейся от сковывающего её льда.

— Она говорит с тобой?

— Образами, как алтарь в Хмарево.

Как алтарь, говоришь… Я опустился на колени и принялся осматривать и ощупывать синий камень под чревом паучихи. Была у меня одна догадка, но я боялся даже думать в этом направлении.