Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

Вот в одно из таких изученных ущелий Борзый предлагал спуститься для корректировки пути.

Мы вкратце посовещались и решили, что это лучше, чем возвращаться и прокладывать новый маршрут по испещрённой провалами земле.

* * *Они прибыли практически к началу Дикой охоты, потратив сутки на дорогу. Толпы людей, жаждущих зрелищ и крови, сновали на поверхности каменного пояса, ожидая сигнала от шамана. Никто не обращал внимания на трёх путников, прибывших почти к началу ежегодного ритуала. Все охотники уже спустились в ущелье на верёвках и ждали открытия первого портала.

— Ненавижу! — тихо просипела Нарва, глядя на разохоченную толпу. — Ненавижу! Ждут, как падальщики, в безопасности, пока кто-то другой будет проливать кровь.

Киртас сжал её плечо в жесте поддержки, прекрасно понимая и разделяя её чувства. Это в молодости всё выглядело красиво и благородно, в зрелости пришло понимание, что Дикая охота — кровавый извращённый обычай, который давно нужно было отменить, но вместо этого он собирает всё большую ежегодную жатву.

Они медленно пробирались к жилищу шамана, территория вокруг которого постепенно пустела. Старейшины семи поселений в это время занимали почётные места на Языке власти, выступающем далеко за пределы каменного пояса. Оттуда открывался наилучший вид на состязание. Семь ледяных кресел, вырезанных искусными мастерами, укрывали шкуры. Женщины и мужчины по очереди выходили, поднимали кулак вверх и кричали:

— Кровь! Жизнь! Борьба! Честь!

Толпа скандировала девиз Дикой охоты, вторя своим старейшинам.

Оглушённые рёвом толпы, Кирана с Нарвой и Киртасом столкнулись с шаманом практически нос к носу.

Кирана рассматривала эту полулегендарную личность, от которой сейчас зависело её участие в Дикой охоте. Согнувшийся под грузом прожитых лет мужчина в меховой накидке опирался на посох и что-то бормотал себе под нос.

—…это не закончится… я так замёрз… скорей бы… не пришёл… хватило бы на год… голодный…

Шаман был чёрным. Абсолютно. Словно угольное пятно посреди снежного покрывала. Даже белки его глаз были чёрными. Боги, что он такое? Если глаза — зеркало души, то какой же должна быть душа, чтобы почернели белки? Охотница вздрогнула."

"— Боишься, перелётная? И напрасно.