Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

Михельс перехватил нить управления каменной дланью, нарушил плетение и наблюдал, как разрушается воистину могучее заклинание владычицы Борнхольма, осыпаясь камнями в морские пучины.

— Ваш род предал землю, применив дар против своих. Дух земли вас покинет! Он не простит! — были последние слова Хильды Бизоненс, сильной воительницы и преданной защитницы своих людей и собственной стихии."

"Мадлен праздновала победу, обложив и без того многострадальный остров двойными податями. Ненасытная стерва. Она требовала сравнять с землёй замок Бизоненсов, но Михельс отказался, уводя свои корабли от Борнхольма.

Клятву рода он исполнил, остальное его не касалось. Мадлен лютовала, но так и не смогла найти тело старой Хильды, чтобы оставить его без погребения в назидание остальным.

Закатное солнце обагрило морские воды в золото, когда князь Рюгена запустил горящую стрелу в ладью с телом наставницы. Там же были наборы еды и питья, оружие и украшения, необходимые для путешествия по Реке Времени.

Огонь быстро охватил сенные матрасы, перебросился на шкуры и одежды погибшей. Всё было пропитано специальным составом для лучшего горения.

Михельс поднял наполненный до краёв кубок из рога бизона, когда-то подаренный ему наставницей:

— Ты жила сильно и свободно, Хильда Бизоненс, владычица Борнхольда, и умерла так же! Пусть твоё перерождение будет лёгким и быстрым! Земля прощается с тобой!

Князь Рюгена пил медовую брагу, она стекала по его усам и бороде. Нужно было выпить всё, отдавая дань уважения погибшей воительнице.

Запрокинув голову назад, он не сразу заметил, как его люди стали перешёптываться и глазеть вслед догорающей ладье.

«Неужели так давно не присутствовали на настоящем воинском обряде прощания?» — мелькнула у князя мысль и тут же исчезла, стоило всмотреться в сгущающиеся сумерки.

Ладья с телом Хильды Бизоненс остановилась, вмерзая намертво в слой льда, хищной лапой тянущийся откуда-то с востока. Лапа всё разрасталась, приобретая черты уродливой каменной ладони, разрушенной Михельсом у берегов Борнхольма.

Лёд сковывал его корабли один за другим, покрывая изморозью металл, дерево, ткань, людей, попадающихся на его пути. Ему было абсолютно безразлично всё.

Михельса спасло только то, что его корабль находился чуть в стороне от остальных. Неизвестная ловушка прошла в десятке метров от него, обдав ледяным дыханием смерти и направляясь дальше на запад в сторону родного дома князя Рюгена.