Кочевая кровь

– Стоп! – я с размаху хлопнул ладонью по столу. – Кто с кем спал, будете разбираться в другом месте. Мой вам совет: если решите драться по-серьезному, а не так себе, до первой крови, то поезжайте в другой район. Идите на трамвай. Через шесть остановок отсюда моя территория закончится, там и бейтесь, а у меня в районе разборки наводить не надо. Честно скажу, по второму кругу я на ваши трусливые рожи смотреть не желаю.

Дверь в кабинет открылась, заглянул Далайханов.

– Дело сделано – пастбище очищено.

– Иван, Айдар, – обратился я к операм, – сейчас в две руки возьмите с них объяснения и отпускайте студентов по домам. Если за ними приедут родители, с них тоже возьмите коротенькие объяснения.

– Что теперь с нами будет? – спросил тезка.

– В юридическом плане или в житейском? С нашей стороны можете ничего не опасаться. Мы вынесем постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Я лично в ваших действиях состава преступления не вижу. Грибанов, как ни крути, умер от врожденного заболевания.

Спиртное вы ему насильно не вливали, так что в своей смерти он сам виноват. А вот в житейском плане – тут я вам ничего не скажу. Вы повели себя во всех отношениях трусливо. Вы же не знали и не могли знать, что никакая «Скорая помощь» Грибанову не поможет. Он валялся в агонии у вас под ногами, а вы только о своей безопасности думали. Что мне вам сказать? По нашим законам за трусость не судят, а остальное – не в моей компетенции.

Я вышел в коридор.

– Айдар, приедет Клементьев, будет спрашивать про дочку, ничего ему не говори.

Выдержишь натиск?

– Андрей, я же нерусский, бараном прикинусь, на Ваньку все стрелки переведу.

– Отлично, так и поступим. Света! – позвал я.

В дальнем конце коридора с лавочки поднялась одетая в ветровку девушка.

– Света, пошли поговорим.

Пока время есть.

Глава 8. Отец и дочь

Впервые я увидел дочь Геннадия Александровича осенью 1983 года, когда останавливался переночевать у него дома[2]. Светлана тогда была худенькой угловатой девочкой, погруженной в свои подростковые проблемы: родители ее не понимали, у парней-сверстников она успехом не пользовалась.

Мне, естественно, о парнях Света ничего не рассказывала, но я-то видел, как она старается произвести на меня впечатление.

Во второй мой приезд мы со Светой сидели на кухне вдвоем, и я, воспользовавшись моментом, хлопнул ее по упругой попе, чтобы она не мнила себя секс-символом местного разлива.