Кочевая кровь

Николай Алексеевич, – обратился Комаров к моему начальнику, – я констатирую похвальное знание вашими сотрудниками обстановки в районе. Не зря партия учит нас, что вся сила преобразовательного движения – в молодежи. Работайте в этом направлении. Успехов вам!

– Смотри не возгордись, «племя младое, незнакомое», – подколол меня Малышев на выходе из областного УВД.

Я пропустил его язвительный пассаж мимо ушей и спросил то, что меня заинтересовало в ходе совещания:

– Николай Алексеевич, я начал работать с Клементьевым в 1982 году.

– Клементьев сам себе ходу не дает. Ты знаешь, что ментов губит? Вот и весь сказ. Про справочку для Комарова не забудь!

Малышев перешел через дорогу, сел в ожидавшую его служебную «Волгу» и укатил. Скорее всего, домой, обедать. Начальники всегда едят дома, на обедах в столовой экономят. Я посмотрел по сторонам. Никого из знакомых, кто бы подбросил меня на машине до райотдела, уже не было.

По пути я вспомнил о Клементьеве.

«Как говорится, «губит ментов не пиво»! Губят их или водка, или женщины. В особом пристрастии к слабому полу я вроде бы Геннадия Александровича не замечал, а вот про спиртное ничего сказать не могу – давненько его не видел».

По трудно объяснимым причинам с тех пор, как я перешел работать в Кировский РОВД, Геннадий Александрович Клементьев стал относиться ко мне с прохладцей, словно я кулуарно критиковал фасон его новых брюк.

"На остановку подошел переполненный трамвай. Спрашивается, куда все эти граждане в разгар рабочего времени едут? Что им всем надо в Кировском районе? Ничего интересного там нет.

Пробившись сквозь толпу на заднюю площадку, я оттеснил от поручня какую-то костлявую гражданку и замер, разглядывая пейзаж за окном.

На областном дворце спорта, во всю торцевую стену, красовался плакат «Социализм – это спорт!». Под лозунгом о сплаве спорта и социализма к финишной ленточке бежали одетые в трусы и майки немолодые спортсмены.