Книжная девочка

Когда-то известный голландский врач Ван Тюльп воскликнул: светя другим, сгораю сам! То ли сам придумал, то ли за Гиппократом повторил. Мила постоянно чувствовала во всем привкус собственного пепла, но не в том смысле, который имел в виду доктор.

Этим страдали многие коллеги. Мало кто мог позволить себе работать на ставку. Честные врачи пропадали на дежурствах, на консультациях в каких-нибудь шарашкиных конторах, а те, кому удалось превратить свое имя в торговую марку, тоже не зря получали конверты. Хороший гонорар предполагает хорошую работу, и больной должен видеть, что врач о нем заботится.

Вот и рецепт: возьмите юного врача, дайте ему хорошего наставника, тяжелую работу и мизерный оклад – через пять лет получите готового трудоголика.

И никто никогда не подсчитает, сколько уже спасенных жизней на счету у этого циника. В том числе и он сам.

Всю ночь Милу донимали истерички с болями в животе, а в полшестого привезли кишечную непроходимость. «Удачно, – думала Мила, автоматически заполняя историю, – пока анализы, рентген, ЭКГ, терапевт, капельница… Если не торопиться, как раз смена подойдет, Спасскому сдам, пусть оперирует».

Но только она поставила точку в истории, «Скорая» доставила ножевое ранение брюшной полости. Тут уж не отвертишься, пришлось бежать в операционную.

А стоило ей наложить последний шов, появился Спасский и заканючил, чтобы она помогла ему на «непроходе».

– У тебя бригада целая, – буркнула Мила, – орлы! Выбирай любого.

– Мил, ну не упрямься! Дед старый, тут скорость нужна, помимо всего прочего.

– А где справедливость, Спасский?

– На Страшном суде.

Сраженная теологическим аргументом, Мила осталась, поэтому пришла домой не в десять, а в половине первого.

Михаил, проскучавший без жены все утро выходного дня, стал кормить ее завтраком.

После бессонной ночи Мила почти не чувствовала вкуса и не прислушивалась к словам мужа. Механически глотала и смотрела на стенку.