Книгоходцы особого назначения

И точно! Буквально через три минуты в дверь постучали, и вошел Изверг. Окинул взглядом мой багаж, хмыкнув, взял в руки корзину и веник, посадил фамильяра на плечо и сказал мне:

— Веди, Кирюш.

В тюрьме нас встретил давешний маг. Выглядел он все так же плохо, отреагировал на наш приход абсолютно флегматично, и только когда я вручила ему флакончик с эликсиром для крепкого сна, в его глазах промелькнул интерес.

— И как это варево употреблять? — со скепсисом спросил он, повертев полученный бутылек.

— Перед тем как лечь в постель, шесть капель на полстакана воды, — сообщила я инструкцию. — Больше можно, но не нужно. Такая дозировка гарантирует вам около семи-восьми часов нормального крепкого сна.

— А если разбудят раньше? Буду как вареный овощ?

Мне очень хотелось ему сказать, что «вареный овощ» он сейчас, но я же вежливая девушка, а потому говорить гадости не стала.

— Нет, господин Зиновер. Это ведь не магический эликсир, а ведьминский, тут все построено на ином.

— Понял. Проверим. — Его губ коснулась улыбка, и он взглянул на веник. — А куда вы собрались с таким странным набором вещей, если не секрет, конечно?

— На охоту за домовым, — пояснила я. — Задание от школы.

— Ну-ну!

Вот под это скептическое «ну-ну» мы и отправились к окраинам. Разговор с Иваром как-то не клеился. Он и в тюрьме отмалчивался, пока я беседовала с Зиновером.

— Ивар, а ты всегда такой? — не выдержала я.

— Какой? — Изверг повернул голову и взглянул на меня сверху вниз.

— Как осетр замороженный, — ляпнула я и тут же захлопнула рот. Сама не знаю, с чего вдруг у меня это сорвалось с языка.

— Что такое осетр? — невозмутимо вопросил дерхан.

— Рыба. Деликатесная крупная рыбина.

— Хм… И что же заставило тебя сравнить меня с этой рыбиной? Да еще с замороженной? — поднял брови боевик.

— Ты такой же редкий вид, по крайней мере в ВШБ, чешуйчатый и шипастый в боевой ипостаси, и молчишь все время, — буркнула я.

— А что ты хочешь, чтобы я рассказал? — все с тем же непробиваемым спокойствием спросил Изверг, а мне захотелось его пнуть.