Пепел между нами

— Коля, хватит, — все-таки отпихиваю его от себя. Получается вяло, как будто нехотя. Все мои движения словно в замедленной съемке, в голове белый шум.

— А что хватит? — он никак не уймется, — ты как только к нам в ВУЗ приехала, я сразу понял, что вот она звезда! Но Миха опередил. Только и остается, что смотреть, укладкой стирая скупую мужскую слезу, и довольствоваться малым.

Я понимаю, что он все это говорит чисто по-дружески без подкатов и злого умысла, но Краев слышит совсем другое.

— Малым? — звучит так непринужденно, что Коля по-прежнему ни хрена не улавливает.

Зато я улавливаю. Просто купаюсь в них. И захлебываюсь

— Да только на перерывах в универе и встретишь, — он разыгрывает грусть-тоску и снова пытается меня приобнять, но получает локтем под ребра и охает.

— Бедный, — Краев сочувствующе цокает языком, — не представляю, как ты держишься.

Он провоцирует этого дурака! Заставляет говорить обо мне. И слушает, впитывая каждое слово. Будь, Коля трезвее, он бы это понял.

— Сам не знаю. — Миронов звонко икает, — рыдаю по ночам.

— Да ладно тебе прибедняться, — ободряюще произносит Миша, — вы ж на конференцию недавно ездили. Вместе.

— О, да-а-а, — тянет этот идиот, — это была самая прекрасная поездка на свете.

— Еще бы, — хмыкает Краев, — вдвоем в одном купе.

Ну же, Миронов! Скажи, что ты туда только пару раз за барахлом своим дурацким заходил!

Но ему, блин весело. Он думает, что мы сидим с дружеской компании и просто прикалываемся.

— Это было прекрасно. Она. Я. Мирный перестук колес, полная луна, подглядывающая в окно…романтика.

— Миронов! — шиплю на него, а у самой глаза уже печет от подступающих слез, — Прекрати нести бред! Какая на хрен луна? Какая романтика?!

— Да ладно, стесняться, Златик. После той поездки, я как истинный джентльмен, обязан на тебе жениться.

По тому, как заиграли желваки на скулах у Краева, я понимаю, что все. Звездец. Полный.

— Так, что Златка, знай. Тебя ждет бедный, несчастный, одинокий Коленька. Стоит тебе позвать, и я тут же прибегу.

— Не буду я тебя никуда звать! — не выдерживаю, отпихиваю его от себя и обращаюсь к Краеву, дрожащим от возмущения голосом, — Миш, заканчивай!

— А что я? — ухмыляется он, — сижу, никого не трогаю.

— Ты все это специально…

— Что я специально? — взгляд в упор. Жесткий, наглый, пьяный. Я не умею обращаться с ним таким. Снова теряюсь:

— Просто прекрати.