Пепел между нами

Он и так посидит, и эдак, и к косяку привалиться, и переносицу потрет, и к бутылочке с минералкой приложиться, и повздыхает. Классический отходняк после буйной вечеринки. Мне его немного жалко, но в основном смешно, потому что он выглядит как потрепанный жизнью плюшевый медведь. Перегулял, бедолага.

— Все не могу больше, — Миронов снова зевает и измученно сползает мне на плечо, — Я посплю здесь, ладно?

— Эй, — пихаю его локтем в бок, — не наглей!

Ему пофиг. Бухтит, не открывая глаз:

— Ты такая мягенькая, так вкусно пахнешь.

— Ну, спасибо тебе! — дергаю плечом, пытаясь его стряхнуть.

— Не трясись, ты спать мешаешь.

— Коль!

— Цыц! Подушка должна быть тихой и молчаливой.

Он прикалывается, без дурного умысла и двойного подтекста, поэтому просто отпихиваю от себя его сонное тело, ловко спрыгиваю с подоконника и уже хочу отвесить какую-нибудь глумливую шутку по поводу того, что по ночам надо спать, а не заниматься всяким непотребством, но слова застревают комом в горле.

К нам идет Краев.

Да, вашу ж дивизию! Теперь еще и с ним отношения выяснять.

Да что ж за день-то такой дурацкий?

***Я не позволяю ему подойти к нам, потому что по глазам вижу — сейчас вывезет. Прилюдно. А мне очень не хочется прилюдных разборок на пустом месте. Тогда придется краснеть перед Мироновым, он-то ни слухом, ни духом, что его пытаются записать в мои любовники. Неудобно как-то получается.

— Привет, — тянусь к нему, чтобы поцеловать, но Миша отстраняется.

Понятно. Шоу начинается.

— Что-то не так?

— Смотрю, ты опять со своим драгоценным Колей обжимаешься?

— Глупости не говори, — продолжаю улыбаться. А что еще мне остается делать? — Никто ни с кем не обжимается.

Последний вопрос он оставляет без ответа, вместо этого продолжает гнуть свою линию:

— А со стороны выглядело так мило. И на плечике полежал, и посмеялись. Прямо сахарные голубки.

Улыбку держать все сложнее, но я знаю, что если сейчас начать оправдываться, то обратного пути не будет.

— Бедняга вчера перебрал. Изнывает.