Пепел между нами

Бабушка и дед скачут вокруг него, как заведенные, сюсюкают, умиляются, попутно задавая миллион вопросов и мне, и Мише.

Что, как, почему? Какой режим, что я ем? Их волнует все, начиная от нашего мнения относительно анатомически правильных сосок и заканчивая тем, в какой ВУЗ он будет поступать. Мы с Краевым даже теряемся от такого напора и, сами не заметив как, объединяемся, чтобы выстоять под ураганом родительской любви.

— Все нормально у нас с прививками. Все по графику, — ворчит Миша, когда разговор сворачивает на эту тему, — от гепатита делали, БЦЖ делали.

Я немного в шоке, но старательно делаю вид, что так все и задумано.

— Ох, бедняжка, — Светлана гладит внука по ножке, — плакать будет. Главное, чтобы без побочек. Я помню, как Мише делали. Он два дня температуру выдавал, капризничал, не спал. А я одна с ним. Андрей в командировку как раз уехал.

— Нормально все будет, — уверенно произносит Михаил, — если что, по очереди будем дежурить. Пока один на страже, второй отдохнет. Я с самого утра приеду к ним…

— А не проще ли вам жить вместе? — ворчливо выдает Краев-старший.

— Андрей! — Светлана предупреждающе грозит указательным пальцем.

— Что я такого сказал? К чему бегать, если они и так постоянно вместе.

— Без тебя разберутся.

Я чертовски благодарна ей за то, что она на корню подавила разговор на эту тему.

Сын стойко сносит такой океан внимания, но спустя некоторое время все-таки начинает хныкать. Устал, промок и проголодался. При помощи Светланы я быстро выполняю все гигиенические процедуры и усаживаюсь его кормить, а остальные в это время уходят на кухню, чтобы не смущать меня взглядами.

После еды мы начинаем собираться домой. Конечно, Краевы просят еще остаться, но в этом вопросе мы с Мишей солидарны. Еще слишком рано для долгих гостей. Прощаемся, клятвенно обещаем, что скоро увидимся и уходим.

Артем засыпает в тот момент, когда машина трогается с места.

— Вроде нормально все прошло? — спрашиваю, устало откидываясь на спинку сиденья.

— Отлично прошло.

— Они у тебя хорошие.

— Я же говорил, — не без гордости.