Князь Путивльский. Том 2

— Это последнее, что ты видишь! — мстительно произнес Иван Асень и приказал воину, стоявшему позади пленника: — Выколи ему глаза!

— Ты не посмеешь! Мы с тобой родственники! — взмолился деспот Эпира.

— Только потому, что я с тобой в родстве, ты останешься живым, — медленно произнес царь и кивнул пожилому воину, который сменил меч на нож.

Болгарин левой рукой обхватил шею жертвы, чтобы не вертела головой, и двумя быстрыми круговыми движениями правой, будто вырезал гнильцу из плода, под истошные вопли Феодора Ангела, удалил два глазных яблока вместе с веками.

Правое сразу упало на землю, а левое, красное от крови, застряло ненадолго на черной с проседью бороде немного ниже носа. Деспот Эпира зарыдал надрывно, по-бабьи. Вместо слез из казавшихся необычайно широкими глазниц текла кровь.

Я отвернулся. Плачущие бабы меня раздражают, а от вида ревущих мужиков тошнит.

Большая часть лагерных сооружений была разрушена. Везде валялись убитые и раненые. Еще больше было сдавшихся в плен. Они сидели на земле, покорно ожидая своей участи.

Их было намного больше нас. Только латиняне не собирались сдаваться. Они заняли круговую оборону, прикрывшись несколькими телегами. Рыцари спешились, поставив коней внутри круга. На приличном расстоянии от них вертелось несколько половцев, обстреливали из луков. В ответ по ним изредка стреляли из арбалетов.

— Латиняне не собираются сдаваться, и их много, — привлек я внимание царя к проблеме, которая может перечеркнуть победу.

— Я не собираюсь с ними воевать, — ответил Иван Асень.

 — Поговори с ними, пусть катятся на все четыре стороны!

— Они могут покатиться в нашу, когда поймут, что нас мало, а добычи много, — предупредил я. — Не лучше ли их нанять на службу? Тогда они уж точно не окажутся на стороне твоих врагов.

— А они согласятся воевать против своих? Не перебегут во время боя? — спросил болгарский царь, который, видимо, больше не будет доверять никогда и никому.

— Это наемники. Для них свои — это те, кто платит. Если принесут оммаж, будут служить верно до окончания оговоренного срока.

У них не принято нарушать клятву, иначе никто не возьмет на службу, — ответил я.

— Договорись с ними, — предложил царь Иван и добавил насмешливо: — Денег у меня теперь много: Феодор привез мне аж десять больших сундуков золота, не считая других трофеев! Да, родственник?!"

"Феодор Ангел продолжал рыдать. Уже, наверное, не от боли. Еще час назад он был могущественным правителем, перед которым трепетала Латинская империя.