Князь Путивльский. Том 2

Хотел бы я знать, что он думает обо мне, таком не совсем белом и лишь местами пушистом? Между тем, какими мы видим себя, и тем, какими видят нас другие, дистанция, не преодолимая с обеих сторон.

Мой сосед слева медленно перебирал четки и ненавязчиво наблюдал за мной. Судя по всему, мимика хана и шамана сказала ему больше, чем мне. Четки навели меня на мысль, что он исповедует ислам. Я решил проверить догадку.

— Нет бога, кроме Аллаха, и Магомет пророк его, — произнес я тихо на арабском.

Вообще-то, монголам пофигу, какую религию ты исповедуешь.

Это твое личное дело. В их войске собраны язычники, несториане, буддисты, огнепоклонники, мусульмане, иудаисты, христиане, как православные, так и католики, и представители менее известных вариантов мошенничества.

Берке мягко улыбнулся мне и спросил на арабском:

— Ты — мусульманин?

— Нет, — ответил я, — но воевал против арабов и вместе с ними.

О том, что когда-то имел жен-мусульманок, решил не говорить. Мы завели с ним разговор об арабах, их культуре. Берке говорил о ней с придыханием.

Он рассказал мне, что жил в Ходженте и Бухаре. Там и стал мусульманином. В Бухаре я не был, видел ее только по телевизору. Впечатлила. На месте внука дикого кочевника тоже был бы очарован арабской цивилизацией. Почти весь вечер мы проболтали с ним на арабском об искусстве, науке, религии. Как догадываюсь, ему не с кем здесь поговорить на эти темы.

Отвлекся только раз, чтобы ответить на вопрос Субэдэя о гуннах. К ним ушла большая часть оставшихся в живых половцев под командованием хана Котяна.

Я рассказал, как разбил отряд гуннов, которых было в несколько раз больше.

— Кстати, мне помогали половцы, которые были на службе у болгарского царя, — сказал я. — Это хорошо, что они ушли к гуннам. Когда мы придем туда и начнем с ними сражаться, половцы опять струсят, а за ними побегут и гунны. Дурной пример заразителен.

— Мы еще не решили, будем ли воевать с гуннами, — сказал хан Бату.

— Будем, — уверенно ответил я.

— И ты будешь участвовать в этом походе? — спросил хан так, будто заманивал меня в ловушку.

— Если не погибну раньше, — улыбнувшись, ответил я.

Бату посмотрел на шамана и весело засмеялся. Не знаю, что ему обо мне наговорил шаман, но, видимо, ответил я правильно.

Повернувшись к Берке, спросил на арабском, который, как я заметил, больше никто не понимал:

— Слева от Бату сидит шаман?

— Нет, — ответил Берке. — Это провидец. Он знает прошлое и будущее каждого человека, советует Бату, с кем иметь дело, а с кем нет.