Князь Тьмы и я. Книга вторая

Такие, к примеру, как твоя смерть…

Навьен усмехнулся и ответил:

— У него были и право, и причина меня убить.

Вздохнул и добавил:

— Это ты ничего не понимала, Каиль, а я отчетливо все осознавал. Я не имел права целовать тебя, но не удержался. И если ты вспомнишь, это тоже было насилием. И тебе вообще не понравилось — ты испугалась. Ты была просто в ужасе, видела бы ты свои глаза в этот момент… И мне не понятно, что произошло дальше. Свои чувства я объяснить могу, но твои – нет. Я все тот же вампир, Каиль, я отношусь к тем, кого ты вполне обоснованно ненавидишь, так откуда твоя любовь? Ты просто почему-то решила, что ответственна за мой поступок и мою жизнь, но это не так.

Я виноват, Каиль, я не должен был этого делать.

И он посмотрел на меня глазами побитого волка. Волка, который вытерпел избиение только из-за чувства вины и страха… страха за меня.

— А мне плевать! — вдруг поняла, что мне еще и «тошнить», причем не только от виски и перепробованного уксуса, но и от ситуации.

И устав от разговоров, я тихо сказала: — Я люблю тебя, Навьен. Не знаю как, и каким образом, ты настолько больной на всю голову, особенно этой своей преданностью князю Даркану и выражениями типа «он имел право меня убивать», что я правда не понимаю, за что и когда успела в тебя влюбиться, но… что есть, то есть. Я рада, что ты ожил. Не знаю, каким образом, да и плевать, главное что жив. И я… я буду верить, что это великая сила любви, или молитвы… Знаешь, я ведь молилась возле твоего тела, я бога просила, чтобы ты вернулся. Ты, вампир, у которого вообще какая-то другая религия, да и с мозгами явный непорядок, а я за тебя молилась, Навьен.

Меня пошатнуло сильнее, пришлось ухватиться за руку, протянутую им. И вот вампир же, к тому же на всю голову больной, но чего у него не отнять – так это способность меня поддерживать.

— Я хочу быть с тобой, — не знаю, как смогла это выговорить."

"Вампир рывком притянул к себе, обнял, прижался губами к моему животу, поцеловал, так бережно, так пронзительно нежно, а после обреченно произнес:

— Я никогда не трону тебя, Каиль.

Никогда, понимаешь? Я не знаю, как ты вернула меня к жизни, но после смерти все, чего я хотел — быть рядом. Видеть тебя, твоих детей, знать, что ты жива. Я люблю тебя. Я люблю тебя больше своей гребанной почти вечной жизни, и потому не трону. Никогда не трону.

У меня сердце перестало биться.