Князь Тьмы и я. Книга вторая

— Иногда что-то обсуждали, но так, чтобы я не слышала, и прятались от меня в дальнем конце спальни, будить не хотели.

Интересно, с чего бы им бояться ее разбудить, если по ее же словам энитта Эори Ханиган принимала снотворные и крепко спала, как самая порядочная и послушная ученица.

— Сколько дней они не принимали таблетки? – мой следующий вопрос.

Поразмыслив, девочка неуверенно произнесла:

— Шестнадцать дней… наверное.

Оговорка «наверное» была определенно некстати. Если она сама выдавала им таблетки, как староста, она должна была знать точно.

— Кто выдавал старостам комнат снотворные? — продолжила я.

— Дежурная по этажу, — ответ последовал быстро, и явно был правдивым.

Отлично, а теперь первый подвох:

— Кто дал снотворные вам?

Ее ответом должен был быть «Дежурная по этажу». Причем ответом быстрым, без задержек и заминок, но энитта Эори Ханиган нервно улыбнулась и сказала:

— Та, так же как и всем. То есть…

Я не дала продолжить и уточнила:

— Давайте быстрее с этим закончим и отпустим уже вас.

Таблетки были зелеными, если учитывать ее предыдущие показания, но энитта Эори Ханиган допустила второй промах, подтвердив уже имевший обсуждение факт:

— Да, зеленые продолговатые капсулки.

Слишком подробное пояснение.

— Зеленые? — мой вопрос.

Это говорила я, а не она, однако механизм уже был запущен, а энитта Ханиган поняла, что слегка запуталась в показаниях, и начала стремительно тараторить:"

"— Иногда были синие, а так зеленые. У них такой цвет, потому что в гелевой капсулке содержится концентрированный снотворный отвар. Он мерзкий, и проще выпить таблетку, чем стакан этой гадости. Отвар делают в школе, он очень специфический, чтобы сон был крепким, но утром не было никакой сонливости.

— Ага, поняла, — еще несколько строк легли в протокол допроса. — Поэтому таблетки, которые вам дал демон имели другой цвет? Он не знал состава того снотворного, что разработали в школе? У него не было точной информации о таблетках?

Я говорила очень дружелюбно и с самой располагающей улыбкой на лице, а еще с сочувствием, которое выражала всем своим видом.

И это сработало.