Клич чести

В эти дни Акорт и Фальтон были близки ему как никогда, он был благодарен им за то, что они помогли спасти его. И хотя их едва ли можно было назвать воинами, по крайней мере, рядом с ним сейчас было два человека, две пары глаз, чтобы оставаться бдительным.

Годфри свернул за угол и увидел очертания своей старой таверны, которая стояла, подбоченившись, раскачиваясь в этот обеденный час, из ее дверей то и дело выходили пьяницы. Годфри почувствовал отвращение. Его захлестнула волна беспокойства. Он больше не чувствовал себя здесь комфортно.

Но, несмотря на свои страхи, молодой человек поплелся вперед, прямо через открытую дверь, побуждаемый собственной решимостью. Годфри был полон решимости свергнуть Гарета любой ценой, несмотря на то, что это было опасно для него самого.

Сейчас для него слишком многое поставлено на карту, слишком много крови было пролито. Годфри не мог просто отпустить это и тихо исчезнуть в ночи.

Но в этой части города надежность была редкостью.

Годфри и его друзья вошли в таверну, где несколько его старых товарищей остановились и посмотрели на него.

Комната постепенно вернулась к жизни, и Годфри начал пробираться к бару. Акорт и Фальтон держались поблизости. Молодые люди заняли свои старые места. Бармен с опаской посмотрел на Годфри, после чего подошел к ним.

«Я не ожидал увидеть тебя здесь так скоро», – произнес он глубоким дрожащим голосом.

«Прошу прощения за то, что разочаровал тебя», – ответил Годфри.

Оглянувшись, бармен потер щетину на подбородке, после чего расплылся в широкой улыбке, обнажая кривые зубы. Он протянул руку и сжал предплечье Годфри. Тот пожал ему руку в ответ.

«Сукин ты сын», – сказал бармен. – «У тебя на самом деле девять жизней.