Клад тверских бунтарей

Дескать, не сдаст ли он? «Не сдаст, да и кому? — сказал старший. — В Портахе… — тут я не уверен, что правильно слово запомнил, — некому, а в Новгороде его и слушать никто не станет. Я еще посидел, ничего важного не уловил и в обход балки бегом сюда.

Савельев выслушал Власа, повернулся к его отцу и сказал:

— Никак Лавр Кубарь вернулся.

— Похоже на то, — согласился Бессонов-старший. — Решил, наверное, за жену и дочь отомстить?

— Нет. Он мог спасти их, взять с собой в бега, но оставил дома. Значит, желал избавиться от них.

— Так сказал их старший, которого Лавром зовут.

— А кони их где? Портаха — это деревня недалеко от Новгорода. Не пешком же эти мужики прошли более трехсот верст.

— Да я и сам тому удивился, князь. Ни в балке, ни поблизости коней нет."

"— Ладно, разберемся. Ты вот что, Влас, ступай обратно к балке и смотри за мужиками. Я проеду в город, возьму людей и вернусь с ними.

— Сделаем, князь. За нас не волнуйся. Всех троих возьмем. Только, может, подраним чуток одного-двоих.

— Добро. Ты молодец, Влас.

Парень зарделся от гордости. Ну а как же! Его ведь сам воевода похвалил.

Савельев вернулся в кремль, где вовсю шли приготовления к отъезду. Он вызвал к себе Осипа Горбуна, Лукьяна Балаша и Бояна Рябого, велел им вооружиться, проехать вверх по течению реки Тьмаки и дожидаться его на берегу у торгового посада. Ратники не задавали лишних вопросов, отошли, облачились в боевые доспехи, взяли оружие, забрали коней из конюшни и двинулись к воротам.

Савельев показался Микулинскому и Грекову, сказал им, что его отряд скоро будет готов к выходу. Потом он покинул кремль через Александровские ворота и вскоре подъехал к ратникам.

— Коли взбрыкнут, князь, дозволь мослы им переломать, — заявил Горбун.

— Все бы тебе ломать да крушить, Осип. Силу девать некуда?

— Да, бог силушкой не обидел. А раз дал ее, значит, на то, чтобы служила она добру. Разбойников ломать — разве не благое дело?

— Никаких увечий! Целыми надо взять.

— А что мы с ними делать будем? — спросил Балаш.