Клад тверских бунтарей

— Но послушает ли Крылова князь Греков? Ведь его сюда послал сам государь!

— Послушает. Мы с тобой прямо сейчас пойдем к нему. Все будет так, как надо мне.

— Твое слово, князь, — закон для меня!

— Идем, покуда вельможи не легли спать. Ты уж потерпи с ужином и отдыхом.

— Потерплю, конечно. Я ведь все понимаю.

— Ну и хорошо.

В тот день Савельеву явно везло.

В гостевой зале до сих пор находились князья Микулинский и Греков. При них, прямо как по заказу, был боярин Воронов.

— У тебя что-то срочное, Дмитрий Владимирович? — спросил Микулинский.

— Да, вот гонец от князя Крылова. Он обязан огласить приказ, отданный самим государем. Грамота при нем, так что не сомневайтесь.

Вельможи переглянулись, потом Греков спросил:

— И что это за приказ?

Савельев кивнул Емельянову и сказал:

— Излагай, Петр.

Гонец достал из-за пазухи свиток, недавно врученный ему Дмитрием. Это была совсем другая грамота, та самая, которую Савельев получил от царя, но об этом знали только они.

Емельянов развернул документ и заговорил, для вида поглядывая в текст:"

"— Ввиду затягивания следствия и отсутствия каких-либо итогов работы князю Грекову и всем его людям велено до четырнадцатого августа покинуть Тверь и идти до постоялого двора, расположенного у села Каменка, которое лежит в пятидесяти верстах от Москвы.

Такая новость буквально ошарашила тверского тысяцкого и московского князя. Боярин Воронов же с трудом скрывал ликование.

Впрочем, не от Савельева. Тот все видел и понимал.

После гонца он взял слово:

— Повеление государя всея Руси надо исполнить в назначенный срок.

Они вышли из помещения.

— А князья-то как удивились! — проговорил Емельянов.

— По-моему, они больше испугались. Особенно князь Греков. Ему же велено по прибытии в Москву тут же явиться к самому царю. — Дмитрий улыбнулся.

— Он явится, а его не пустят. Или царь спросит, зачем тот пришел.