Хвостатым здесь не место!

Я благодарила Вселенную за то, что хвостатый сейчас не видел моих покрасневших щек, закушенной губы, судорожно сжатых ладоней. Не давая себе окончательно раствориться в этом распаляющем воображение голосе, хрипло спросила, цепляясь за предпоследнюю фразу:

— Какие условия? О чем ты?

— Любишь сказки, Кристина? — усмехнулся он, поглаживая большим пальцем обнаженный участок кожи на предплечье. — Тогда ответь мне сама, какая главная сила в сказках? Что способно на любые чудеса?

— Философский камень? Лампа Аладдина? — наугад ляпнула, не до конца вникая в вопрос.

— Любовь.

— А что не так с любовью?

Все магическое влияние его голоса как рукой сняло. Я снова попыталась отпихнуть Финика, и на этот раз, видя мое раздражение, он наконец разжал хвост. Решила, что сейчас он начнет «заливать» про то, что он влюбился в меня с первого взгляда, или еще какую-нибудь подобную чушь, и я окончательно в нем разочаруюсь. Хотя бы потому, что сама в это не верю, да и не похож он на влюбленного человека… или нечеловека.

— Для того чтобы ужиться рядом с нечистью и не испытывать дискомфорта, нужна большая и светлая — настоящая — любовь… с того света. Это довольно редкое явление, на самом деле. Умершие родственники есть у всех, но редко когда чувства оказываются настолько сильны, чтобы связывать человека с гранью мира живых и мертвых. Обычно невосприимчивыми к нечисти оказываются дети, рано лишившиеся родителей, или, наоборот, родители, лишившиеся детей, да и то не всегда.

С того света? Горло перехватило от осознания того, что говорит Андрей.

Насколько сильно любил меня Ваня? Мы с мужем всегда были близки, почти никогда не ругались, стараясь не огорчать друг друга по пустякам. И вот теперь Финик утверждает, что чувства мужа — буквально одни на тысячу, на миллион. Настоящие, искренние и настолько сильные, что даже после его смерти они остались в реальном физическом мире.

— Зря я это сейчас сказал, — Финик грустно улыбнулся. — Может, хочешь чего-нибудь выпить? Чай, сок, воду?

— Нет-нет, — я тряхнула головой, пытаясь избавиться от щемящей грусти.

 — Я взяла заказ на работе, если ты не против, то займусь им. Или, может быть, надо что-нибудь приготовить? Я помню, что обещала вести хозяйство.

— Ну, если ты сама вспомнила об этом, — хитро прищурился Андрей, — то завтракаю я в семь утра.

— И что ты хочешь на завтрак?

— Удиви меня, — хмыкнул он, выходя в коридор и оставляя меня одну.

Вроде бы я должна была возмутиться.