Хвостатым здесь не место!

— Дьявол, ты невыносима! — он резко отстранился и вернулся в кресло. — По твоему, мне делать больше нечего? А ну, рассказывай все!

Последнее он гаркнул так, словно я была солдатом на плацу, а он генералом. От неожиданности слезы высохли, а я буквально на автомате ответила, чуть заикаясь:

— Алю забрали соцслужбы. Сказали, что на меня поступила жалоба.

— И какого дьявола ты решила, что это я?!

— Больше никто не знал о том, что я здесь, и ты сам угрожал сделать это, — довод казался вполне логичным, но сомнения уже начали закрадываться в душу.

— Я этого не делал. Да и угрозы утром были лишь от тебя. Напомню, ты хотела вызвать полицию. Еще вопросы? — его глаза вновь засверкали кошачьим цветом.

— Но больше некому…

— Шерлок Холмс из тебя так себе. Ты ради этого приходила? Это сделал не я.

Я растерянно смотрела на хозяина дома, не зная, что делать дальше. Как вернуть свою дочь?

— Ты ведь предлагал свою помощь утром. За то, что я помогла тебе, — ухватилась я за спасительную мысль.

— Ключевое слово — утром.

— Я… готова извиниться, — глухо сказала я, понимая, что на самом деле готова на что угодно, лишь бы вернуть дочь.

— От твоих извинений вечер приятнее уже не станет, — скривился Финик, откидываясь на спинку кресла.

Закусила губу, пытаясь решиться. Я ведь видела девушку, которую отправляли на такси. Ее волосы такого же цвета и тоже вьются. И лицом очень на меня похожа. Очевидно, что я определённо в его вкусе.

— Помоги мне вернуть дочь. Пожалуйста, — я подошла к его креслу вплотную, не решаясь посмотреть в глаза.

— Хорошо. Помогу, — вскинула голову, не решаясь поверить в услышанное, и наткнулась на оценивающий взгляд снизу вверх. — В конце концов, ребенок должен быть с матерью. Но у меня будет одно условие.

Я усилием воли подавила нехорошее предчувствие, шевельнувшееся внутри. Тяжело сглотнув ставшую вязкой слюну, на пределе слышимости выдохнула:

— Все что захочешь.

Внутри все сжалась от опасения того, что может последовать за этими словами.

— С этого момента тебе запрещается говорить мне «нет».

— Я… — запнулась, не в силах договорить.

Алечка сейчас была не со мной. В чужом месте, с чужими людьми.

Ощущения в этот момент были такими, словно я подписываю себе смертный приговор.

— Я согласна, — с трудом выдавила из себя.

В конце концов, не говорить «нет» не значит во всем соглашаться.

— Отлично.