Хвостатым здесь не место!

Однако он отвлёкся, и в этот самый момент Андрей бросился к нам. Блеснул нож, и я повалилась в сторону вместе с удерживавшим меня хвостом. Больно ударившись, я не сразу поняла, что произошло. В ушах звенело, все вокруг воспринималось отдельными кадрами. Желудок, кажется, поднялся к горлу, готовый извергнуть содержимое.

Черный хвост бесполезно и безжизненно лежал рядом, из обрубка на траву стекала кровь. Братья сцепились в безобразный комок и боролись, катаясь по траве. Я заметила лежавшую в неестественной позе навку.

Розовое пятно на зеленом фоне — она выглядела сломанной игрушкой. Я подползла к ней и взяла на руки. Жива!

— У меня внутри теперь фарш вместо внутренностей. И он мне крылья помял, — полным непролитых слез голосом пожаловалась Моль.

Дрожащими руками я попыталась их расправить.

— Только хуже делаешь! Не трогай! — заверещала она от боли.

Отдернула руку, боясь навредить еще больше. С трудом поднялась на ноги. Мужчины все еще были на земле. Перепачканные в песке, налипшей траве и крови.

Андрей нависал над братом, но у того в руках оказался пистолет. Юрий пытался наставить его на противника, но сила явно была не на его стороне. В один момент мне показалось, что Финик-младший выбьет оружие, и победа будет за ним.

— Я все равно получу что хочу, — вдруг процедил Юрий. — Тебе придётся это сделать.

С этими словами он вдруг резко дернул руку в сторону — теперь дуло смотрело прямо на меня. Выстрел я не слышала. Время словно остановилось.

Потом была боль. Такая, что не чувствуешь ничего, кроме обжигающей, входящей в тебя раскаленным прутом боли.

Мысли ушли, кроме одной — мысли о дыхании, о том, что воздух заканчивается, легкие свело холодной судорогой и нужно постараться как-то вдохнуть поглубже.

— Кристина, пожалуйста… — увидела растерянное лицо Финика, кажется, по его щеке скользила крупная слеза.

Разум выхватил картинку: недалеко лежит, раскинув руки, его брат, на его животе расползается красное пятно, глаза устремлены в небо.

— Он умер как только выстрелил в тебя, — пояснил Андрей в ответ на мой взгляд, и выражение его лица стало жёстким и решительным.

 — Но тебе я умереть не позволю.

— Я помогу… — услышала я голос навки над ухом, — положи меня на ее рану.

Я слабела с каждой секундой. Кислорода отчаянно не хватало. Перед глазами стояло лицо дочери. Что будет с ней, если меня не станет? Она попадет к свекрови? Или в детский дом? Я не имею права оставить ее. Нет, только не сейчас, когда она уже потеряла отца.