Хроники странствующего кота

От этого только хуже. Ком в горле стал уже непереносимым.

– В конце концов, – громко сказал он, – у многих детей разводятся родители.

Он постарался, чтобы это прозвучало непринужденно, но голос его предательски дрогнул.

– Мияваки, тебе ведь пришлось еще хуже?

– Не стоит сравнивать, – невозмутимо ответил Сатору. – Да, мои родители умерли. Но тебя мне искренне жаль, Ёсиминэ. Тебя мне жаль гораздо больше. Мои родители никогда не считали меня обузой.

На это Ёсиминэ было нечего возразить. Комок в горле наконец взорвался: «Меня жаль.

Тут Ёсиминэ заплакал – в первый раз после того, как услышал новости про развод. Когда он успокоился, Сатору протянул ему помидор:

– Будешь?

* * *«…Может, выйти сейчас?» – подумал я, косясь на Ёсиминэ. «Выйдешь, когда захочешь», – сказал мне Сатору.

Ну что, рыжий? Твоего хозяина тоже бросили родители, слышал?

Однако котенок так увлекся игрушечной мышью, что, конечно же, ничего не слышал.

Когда уже ты поймешь, что не надо играть с фальшивыми мышами?..

Но нет, это ниже моего достоинства – вести серьезные беседы с такими малявками. Котята в этом возрасте после еды сначала носятся как угорелые, а потом вдруг падают как подкошенные и засыпают на месте, словно у них вдруг сели батарейки.

Даже если они что-то пытаются рассказать… стоит ветру пошевелить занавеской посередине фразы, как котята, забыв обо всем, кидаются на нее. Неужели и я был таким же глупым в этом возрасте? Нет, мне кажется, я намного лучше соображал. Что ж, кошки взрослеют по-разному. Этому котенку можно только посочувствовать – если сравнить его со мной, с выдающимся, на редкость умным котом!

…Из обрывочных разговоров я уяснил, что котенок был самым слабым в помете, отбился от мамы-кошки и потерялся.

Такое часто случается в мире кошек. Иногда мамы-кошки сами бросают трудных для воспитания или совсем глупых котят. Молока у кошки не так много, чтобы тратить его на нежизнеспособное потомство.

Один из моих братьев был таким же, в чем только душа держалась, порой даже непонятно было, дышит он или нет. И однажды он незаметно исчез, как будто его и не было.