Хроники сыска

Чую, не зря я привез с собой пару перепелов от Ираклия, про запас – скоро они могут пригодиться. Пока они лежат, помеченные, у Ваньки на погребе, вместе с обычными птицами; обычных мы потихоньку подъедаем. Черт, денег совсем нет! Так вот, здесь отыскалась одна дура, жена местного богача Бурмистрова. Эта толстая корова влюбилась в меня без памяти и готова теперь уже на все. Боже, как противно заниматься с нею любовью… Но можно взять миллион, а то и больше! Сначала его, а на ней женюсь. Потом переедем в Москву, затеряемся там, а по прошествии времени я прикачу к тебе богатым вдовцом.

Потерпи, моя радость, два годика…», ну, и так далее. Как? Полагаю, достаточно для любых присяжных.

– Молодец, Петр Зосимович; лучше не бывает. И хвала женской глупости! Если бы она сожгла, как он ее просил, эти письма, мы ничего не смогли бы доказать. Действительно, на всякого мудреца… Алексей! Получи от меня подарок: лично арестуй этого стервеца и доставь сюда.

– Вот спасибо, Павел Афанасьевич! Только я не стану церемониться; чуть что – сразу в зуб.

– Будь осторожен – на нем четыре убийства.

Лыков презрительно сощурился:

– Уж эту птицу я как-нибудь ощиплю. И не таких ощипывали.

Гаранжи проснулся в три часа утра от ощущения опасности. Странно… Все шло неплохо, и вдруг… Но он привык доверять своим предчувствиям, стало быть, пора задать лататы."

"Седьмой день они с Турусовым жили на его квартире в Молитовке под караулом сыскной полиции. Жили на положении прокаженных: в дом не впускали даже прислугу.

Приходилось самим топить печь, убирать за собой. Еду им привозили из кунавинских трактиров втридорога. Гаранжи решил обидеться и потребовал доставить его к прокурору для подачи жалобы на Благово. Не получилось – прокурор приехал к нему сам. Выслушал претензии и мягко объяснил положение. Начальник сыскного отделения действует в рамках закона, и до суда придется потерпеть. Коллежский советник торопит следствие, и суд начнется уже в следующий четверг. На нем Гаранжи будет предъявлено обвинение в соучастии в убийстве Ивана Бурмистрова. Благово действительно имеет какой-то зуб на отставного поручика и надеется на обвинительный приговор. Он, прокурор, такой убежденности не разделяет…

Беседа успокоила Гаранжи. Значит, у них на него ничего нет, кроме злого упрямства главного сыщика. Суда присяжных Базиль не боялся. Романтическая роль жертвы необыкновенной любви была для него выигрышной и гарантировала оправдательный вердикт.